Вещегон - Антон Конышев

– Я предупреждал. Давайте завязывать с этой дурацкой рулеткой.

– Нет, – Сергея Сергеевича заметно потряхивало. На побледневшем почти до синевы лице местами проступили пятна нездорового красного цвета, губы сжались в узкую полоску и потрескались, – будем пробовать столько, сколько потребуется. Важен только результат.

– Бес-по-лез-но, – устало, почти с отчаянием по слогам повторил Клим.

Гость отчётливо скрипнул зубами.

– Должен быть способ. Вспоминайте.

Клим закатил глаза.

– Егор что-то рассказывал, – начал он без особой надежды, – типа, нужно научиться видеть в одушевлённом не человеческую, а изначальную форму. Типа, вещь. Так я этого не умею. Даже не просите.

Сергей Сергеевич нахмурился, болезненно поёжился, однако настаивать не стал.

– Другие варианты?

– Хм, другие. А, было ещё про непосредственную угрозу моей жизни, – вспомнил Клим и быстро прикусил язык, сообразив, что ляпнул лишнего.

Глаза одушевлённого хищно сощурились.

– Непосредственную угрозу, – глухим эхом повторил он, встряхнулся, окинул комнату быстрым, изучающим взглядом, наклонился и ловко выудил из кучи неразобранных вещей длинный нож в отделанных металлом кожаных ножнах. – Отделкой золотой блистает мой кинжал. Клинок надёжный, без порока, – вполголоса продекламировал Сергей Сергеевич с восхищением рассматривая балансирующее на ладони оружие. – Теперь родных ножо́н, избитых на войне, лишён героя спутник бледный.

И вдруг крикнул:

– Защищайтесь!

Клим и глазом не успел моргнуть, как ножны с тихим стуком упали на пол, а рука одушевлённого молниеносно взметнулась, занося над Климом тускло блеснувшую смерть.

– Стойте! Не надо!

Дверь в комнату с шумом распахнулась, и в проёме показалась Ася. Взволнованная и раскрасневшаяся, она нервно теребила в пальцах кусок какой-то тряпки. Возле ног девушки мгновенно возник Фузя, оскалился и заскулил. Пёс никак не мог решить, кого спасать первым.

– Ася! – Клим вскочил, бесцеремонно отпихнув от лица замерзшее в воздухе лезвие. – Я же просил!

– Извините, – быстро и сбивчиво заговорила девушка, не сводя взгляда распахнутых глаз с одушевлённого, – я не хотела. У нас дыра в стене. Маленькая, но Клим никак не соберётся её заделать, и всё слышно. Я сидела там и слушала, и слышала. Простите, но это важно.

– Ася!

Она порывисто впорхнула в комнату, села на освободившийся стул и выпалила:

– Не надо этого делать! – и уже тише добавила. – Пожалуйста.

Сергей Сергеевич нарочито медленно, словно опасаясь невольным резким движением выплеснуть накопившееся напряжение, положил нож на стол, скрестил руки на груди и бесцеремонно уставился на девушку.

– А вы красивая, – с чувством проговорил он после недолгого молчания, – гораздо красивее, чем на фотографиях.

– На каких ещё фотогра... – возмутился было Клим, но почувствовал толчок под колено и заткнулся.

Фузя наконец, определился, перестал скалиться, вальяжной походкой прошествовал к столу и демонстративно уселся ровнёхонько между девушкой и чужаком, давая понять, что допрыгнуть до ляжки незваного гостя при необходимости он однозначно успеет. Не извольте сомневаться.

Сергей Сергеевич покосился на мопса и снисходительно хмыкнул.

– Не надо, – Ася снова заговорила. Уже без прежней запальчивости, но с той же убеждённостью, – одумайтесь. Вы же мучаете и себя, и Клима.

На ровном лбу Сергей Сергеевича сами собой образовались две складочки.

– Клима? – переспросил он с показным сомнением. – Разве это не его обязанность? Возвращать на место потерянные... вещи.

Последнее слово намеренно было сказано излишне грубо и неприятно царапнуло.

Ася сжала губы, но не отступила.

– Верно, его, – она решительно тряхнула растрёпанной чёлкой, – но не думайте, что это доставляет ему удовольствие. Вот например, Фузя. Клим тогда сам чуть не умер, но Фузю спас.

– Мне известна история с псом, – холодно прервал девушку Сергей Сергеевич, – и история ваших, хм, отношений мне тоже известна. Это ничего не меняет.

– Вот видите, – Ася чуть заметно порозовела и приободрилась, – вот о чём я говорю. Эта обязанность, она... Понимаете, Клим ведь её не просил, не выбирал. А вы, вы как раз можете выбирать. Понимаете? Оставьте нас. И себя оставьте в покое. Идите домой. Живите. Неужели оно того не стоит?

Сергей Сергеевич прикрыл глаза, поднялся, не проронив ни слова, подошёл к окну и замер, крепко сцепив на спиной руки.

Снаружи уже начало смеркаться, моросил мелкий холодный дождь и капли неровными струйками стекали по стеклу, на краткий миг задерживаясь на месте, чтобы, сорвавшись, устремиться дальше, как символы древнего языка, рождаемые тонкой кистью в руке давно ушедшего поэта. Строка за строкой. Сверху вниз. Сверху вниз.

– Там, в комнате, вы слышали всё? – наконец вполголоса спросил он, не оборачиваясь.

Ася потупилась.

– Да.

– Тогда ответьте, зачем мне такая жизнь?

Девушка тоже поднялась из-за стола, и остановилась, не решаясь подойти.

– Это неправильный вопрос. Жизнь даётся не зачем, – казалось, она говорит это больше для себя, чем для Сергея Сергеевича, – жизнь даётся потому что. А зачем, то есть смыслами, её наполняет сам человек. И тут уж кто как справится. Или наполнит, или так и проживёт пустышкой, незаконченным случайным наброском. Уж вы-то должны это знать.

– Это относится к людям, – немного раздражённо через плечо бросил гость.

– Верно, – тут же парировала Ася, – и я вижу перед собой человека. Запутавшегося, надломленного, но всё же человека.

Клим мысленно присвистнул и уставился на Асю, а Сергей Сергеевич повернул голову и пристально посмотрел той прямо в глаза.

Ася смутилась, однако взгляд выдержала.

– И вы, конечно, знаете, в чём мой смысл? – спросил гость с нескрываемым сарказмом.

– В том, – мягко, но убеждённо произнесла девушка, – что вам есть, ради кого остаться. Это ведь и была та правда, которую вы так старательно прятали?

Гость побледнел, взгляд его расфокусировался. Не совладав с нахлынувшими чувствами, он слишком резко с шумом отодвинул обиженно хрустнувший стул, сел и положил руки на стол. Сплетённые пальцы чуть заметно подрагивали.

– Есть. Недавно, – сейчас слова давались ему нелегко. – Как вы?..

Ася простодушно пожала плечами.

– Вы так громко об этом молчите, что даже Фузя вскоре смог бы догадаться. Она ведь... настоящая?

Сергей Сергеевич выдохнул с тихим стоном, черты его лица разгладились, а голос зазвучал