Смертные души - Хань Сун

все это, потому что долго жили на Марсе в отрыве от действительности, в незнании всей этой истории, а потом каждый наполняется благоговением, благостно бьется челом о пол и сыплет благодарностями. Только теперь становится понятно, почему больных сослали на истощенные, бесплодные земли, это все репрессии со стороны науськиваемых Рокфеллером врачей, которые оборвали вашу связь с Желтым императором. Горько рыдая, вся ваша честная компания торжественно присягает исполнить заветную мечту и выстроить поверх марсианских руин империю медицины.

Ты и сам заразился идеями «Трактата Желтого императора о внутреннем». Никогда прежде ты не видывал такой непревзойденной идеологической системы, перед тобой будто отворились двери в новый мир. Здесь и сейчас начинается истинное возрождение смертных душ. В этот раз «Принципы» наиболее основательно – и в последний раз – переписываются, вы уже достигли в них наивысшей точки совершенства, за которой все уже идеально. При попадании в больницу ты видел версию этого документа под редакцией начальника больницы, потом – версию по ИИ, затем – версию образцовых врачей и главредов прессы, а теперь возникла наконец-то версия смертных душ или, если изволите, Эйнштейна, и текст этот самый внушительный и авторитетный, а еще самый путаный и непостижимый. Под твоим руководством больные массы разучивают его наизусть. Ты всех делишь на группки по тридцать три человека, называются эти собрания «классами декламации». Заодно создаешь ты ревизионную комиссию, члены которой проводят инспекции и надзор за тем, как все зубрят трактат. Но даже так больные все равно не в силах упомнить формулировки. Некоторые из пациентов помирали по несколько раз, а некоторые – по десяток с хвостиком раз. И далеко не равномерно у них происходило воскрешение. Это сказывается на памяти. Так что волей-неволей приходится всем давать передышку. Тут же все становятся рассеянными, словно вновь их незаметно охватывает губительный интерес, унаследованный от старой больницы. Принимаются все гадать, что такое этот универсальный болеутоляющий аппарат. Выдвигаются гипотезы, делаются ставки. Некоторые думают, что это энергетическое кольцо, некоторые говорят о квантовом встряхивателе, некоторые утверждают что-то про хрустальные шары. Единства в мнениях не обнаруживается. В конечном счете все вы очухиваетесь. Поднимается вой по поводу того, что вас «бес попутал». Вы продолжаете разучивать «Принципы» и постепенно входите в раж. На лицах у всех проступает ревностный багряный отлив, будто вслед за словами и телесные жидкости приходят в движение, становясь благообразными. Однако у пациентов с болезнью Альцгеймера все равно не получается ничего запомнить. Тогда Руссо сдергивает с них белые халаты, выстраивает всех в очередь и отправляет поочередно в печь для кремации. И все прыгают туда по собственному желанию.

Чтобы отпраздновать успешное исправление «Принципов», больные устраивают пляски с песнями. Объявляют товарищи по болезни:

– Когда человек возлюбит искусство, то в мире появится человечность.

Айлао вытягивает за собой на танец Дунлу. Старикан выполняет нелепые па, ноги его хаотично дергаются. Дунлу, выгибая спину, кланяется и кокетливо вторит каждому движению. Больные массы шаманами прыгают в обнимку с медсестрами. Сам не знаешь отчего, но в это мгновение ты думаешь о Сяцюань и ощущаешь скорбь. Кажется, что женщина прямо сейчас глядит на тебя тоскливым и при этом насмешливым взглядом. Тебе больше не прыгается. Больные массы орут в один голос:

– Долгое смотрение вредит крови, долгое лежание вредит ци, долгое сидение вредит плоти, долгое стояние вредит костям, долгое хождение вредит жилам! – Прыгают все, прыгают, и у некоторых случаются приступы, от которых они падают замертво. Но никто даже не заговаривает о рецидивах, все предполагают, что это наказание за то, что пациенты не выучили назубок «Трактат».

Айлао спрашивает:

– Выпьем вина?

Эхом откликается толпа:

– Выпьем, выпьем! Вино – лекарство от всех болезней!

Выгружают тогда больные массы с катафалков и мусоровозов захваченные у врачей трофеи горячительных напитков и начинают бухать. Маотая не хватает, и все переходят на медицинский спирт. Так приобщаются пациенты к алкоголю, который прежде по статусу было положено пить только докторам. Это дань почтения Желтому императору за все, что он вам дал. В пылу празднования Айлао совокупляется с Дунлу. Это тоже демонстрация силы Желтого императора. Больные следуют их примеру, и под радостные возгласы и громогласные аплодисменты происходит очередной тур группового изнасилования медсестер.

Поднимается шум среди больных:

– А где поэт-песенник? Старые песни нам приелись, нам нужны новые слова, новые мелодии под стать новым «Принципам»!

Айлао довольно объявляет:

– Родной наш вернулся, пускай он и придумывает.

Вся компания заходится криком:

– У новой больницы обязательно должен быть новый гимн! Новому канону должны соответствовать новые песни!

Ты горестно объявляешь:

– Это не ко мне. – Нового ты не выдумаешь, тебе и старое не припоминается.

Айлао скидывает с себя Дунлу, подлетает к тебе и, щипля тебя за щеки, говорит:

– Сила воображения важнее знания. Это редкая возможность для тебя, братец Ян Вэй, ты должен хорошо проявить себя перед Желтым императором, произвести на почтенного старца глубочайшее впечатление.

Смотришь ты на печь для кремации, внимаешь ты предсмертному вою охваченных огнем больных, и неожиданно приходит к тебе на ум песня, которую ты где-то уже слышал. Ты пытаешься ее пропеть:

Один путь лежит между Небом и Землей

На все четыре стороны света,

Едины Небо и человек

Во все четыре времена года.

Один источник жизни

На все двадцать четыре часа дня,

Что закон природы нам

«Трактат Желтого императора».

Издревле одинокие гении

Все как один в корень зрели.

Выдержка во всех начинаниях,

Благородство во всех свершениях…

А дальше что? Слова ты забыл, и твое лицо белеет от страха. Айлао и Дунлу, глянув на тебя, от нетерпения возвращаются к танцу.

В это же мгновение разгорается драка, и все воодушевленно бегут смотреть на мордобой. Ты можешь выдохнуть. Поссорились главред и Руссо. Оба наклюкались, что ни слово, то бранное. Разгорелся между ними спор, а потом и руки пошли в ход.

Руссо кричит:

– Считаешь себя единственной опорой для переустройства старой больницы?

Главред отвечает:

– Только ты один можешь организовать новую больницу?

Руссо оглашает:

– Все вы – люмпен-пролетарии!

Главред вопит:

– Все вы – беспризорная шпана!

Мелькают клюшки. Больные массы тоже разделились на два лагеря и подключаются к потасовке. Видя перед собой междоусобицу, ты предчувствуешь катастрофу, понимаешь, что в итоге смертные души разойдутся в разные стороны, и оттого ты, теряя присутствие духа, валишься оземь и отключаешься во сне.

В глубокой ночи тебя на ноги ставит Дунлу. Ты видишь, что у Айлао глаза закатились и побелели, а изо рта сочится желтая мокрота. Таинственно