Смертные души - Хань Сун

друзей чиновника за одно поколение наряду с девятью поколениями родных. Всем десяти поколениям чиновника отрубили головы, набралось в сумме девятьсот девяноста девять голов[44]. А я был тому чиновнику учеником, вот меня тоже умертвили для ровного счета. И только сейчас я отыскал потомка злодея, ах нет, самого злодея! В голову что-то вот стукнуло, и я вспомнил. Сколько бы времени ни миновало, по счетам всегда надо платить. Вот почему Желтый император подстроил, чтобы все мы встретились снова на Марсе, отсюда никто убежать не сможет! – толкая эту речь, Руссо неустанно молотил жезлом.

Подает голос другой больной:

– Я тоже вспомнил. У тебя-то еще удачно получилось, всего девятьсот девяносто девять человек умерло. А я вот только-только припомнил, что бедствие то было чуток поближе к нашему времени. Сначала все было благополучно в нашем мире. Но вдруг настал день, когда какой-то старый хрыч, движимый корыстными побуждениями, объявил, что один человек написал статью с бунтарским подтекстом. И надо его казнить без права на амнистию! А потом прикончили не только автора статьи, но и заодно впутали в это дело еще много народу, в итоге полегло пятнадцать тысяч человек. В том числе и я. А сейчас вот встретились наконец-то мученики и мучители! Но вражду между теми и другими в старой больнице неумело пытались решить операциями по пересадке сердец. Так что и мне придется самому взять быка за рога, применить по назначению новые способы лечения! – И тоже хватает пациента и вдребезги разбивает ему череп.

Словно подхватив заразу, слово берет третий больной:

– Ах, и я только-только понял: мы с этим вот человеком когда-то жили под одной крышей, сыном я ему приходился. В тот год из-за всяких природных и человеческих бедствий собрали слишком мало зерна. Чтобы утолить голод, этот малый придушил и преподнес меня старосте, сварили и скушали они меня… – И тоже принимается за лечение.

Четвертый больной выступает вперед:

– Ох, и ко мне вернулись воспоминания! Когда надвигалось то бедствие, я по ошибке думал, что это на меня само счастье с неба свалилось, вот я и вступил в боевую группу, встали мы на защиту наших достижений, дрались с теми, кто пытался отнять наше. Как-то отступали мы, и меня раненого бросили вместе с соратником. Лежали мы и ждали смерти. И вдруг замечаем труп с нательной аптечкой. Подобрал я аптечку, заглянул, а там внутри – стрептоцид. Но мало. А соратник меня убил, чтобы ему одному все лекарство досталось. И выжил! Взял еще потом в жены мою супругу… И вот теперь я его наконец-то нашел. Не в одном лекарстве дело. Сейчас я опробую на нем новые медикаменты! – И тоже дает рукам волю.

Пятый больной объявляет:

– Мы с этим человеком вовсе незнакомы были, но он меня убил. И только от того, что я участвовал в публичной демонстрации, примерно таком же мероприятии, как наше с вами, на котором отдельные лица жаловались на беспорядки. Многих безвинных артистов полегло тогда. Безжалостные! Даже зубы нам все повытаскивали, кожу с нас целиком ободрали, а трупы наши оставили лежать невостребованными у сцены, да еще на воротники нам прикрепили бирки «преступники»… – И тоже бросается на свою мишень.

Больные подымают крики:

– У нас родные померли! И мы передохли! А теперь вместе все вспомнили! Вот мы и узнали предысторию смертных душ! На всякую обиду найдется обидчик, на всякий долг найдется должник! Пускай жрут лекарства, жрут подготовленные нами лучшие снадобья!

Возмездие передается по цепочке. Больные массы прямо на краю резервуара со скрежетом, причмокиваниями, щелчками и перестуками совершают лечение одномерными движениями, с четким ритмом, в твоих глазах напоминает это действо коллективное оприходование каменных орудий питекантропами в пещере. Эти люди жили в разных временных точках, но все пострадали от бедствия, вдруг вспомнили прошлое, поняли, в чем кроется очаг болезней, и доступными средствами врачевания начали разделываться с ним в индивидуальном порядке. Встретились заклятые враги. И, кажется, в том и состоит цель устройства марсианской больницы. Человеческое бытие разворачивается неоднократно, и достаточно постоянно воскрешать противника, чтобы всегда сталкиваться с неприятелем. Думаешь ты: а что, если «встреча с ненавистным» – одно из предписанных страданий?[45] До тебя доносится только галдеж:

– Все, что в жизни не сделалось, в смерти сотворишь! – И еще с серьезнейшим видом все закапываются в историях болезни и педантично делают выписки. Полное соответствие здесь с планами работы, предусмотренными уточненными «Принципами больничного инжиниринга». Без единого пропуска выписаны там все возможные болезни, все возможные симптомы, все возможные лекарства и все возможные смерти. Да и на самом деле ко всему этому больные давно уже приноровились. Кто скажет, что они не всамделишные врачи? Всего-то разогрев перед вечером литературы и искусства. Ты и не думал, что все так скоро научатся быть «верховными лекарями». Снова заглядываешь ты в резервуар смертных душ и вроде бы наблюдаешь в нем золотистое свечение космической больницы. Опять у тебя в ушах отдаются эхом слова Дунлу. Ты не пытаешься никого остановить, а только докладываешь Айлао:

– Обнаружили новую болезнь. Начали врачебную практику.

Старикан гордо стоит с пылающим лицом, его громкий, подобно раскатам грома, голос прерывается кашлем и одышкой.

– Братец Ян Вэй, замечательно! Больным уже все равно, больны они или нет. Ведь теперь у нас есть новая больница, где хозяева – больные! – Айлао тоже берется за «амулет божественного спасения», прыгает в резервуар смертных душ и крокодилом плавает посреди багровых вод. Раздевшись донага, Дунлу тоже бросается в водоем и плавает бок о бок с Айлао. Ты задерживаешься на краю резервуара и, вслушиваясь в пронзительный вой, все не можешь решиться опуститься в воду. Задаешься ты вопросом: а какая беда привела к твоей смерти? Нестерпимой была твоя кончина? Кто тебе заклятый враг? Где он? Если и твой противник обрел новое тело, то не должен ли и ты его полечить? Кажется, ты единственный не вспомнил свое реальное прошлое, луна оно на водной глади, цветы в зеркале… Ты замечаешь, что тебе машут Айлао и Дунлу. Вид перед тобой становится хаотичным и мутным, словно ты перешел в иной мир. Тебя гложет плохое предчувствие, и ты испытываешь все большую тревогу. Достигнуты ли цели бунта? Где универсальный болеутоляющий аппарат? Когда начальника больницы отдадут под суд? Стоит ли ожидать мутаций и атак на пациентов бактерий, убивших врачей? Ты хочешь напомнить обо всем этом Айлао и Дунлу, но вертящиеся на языке слова сами собой проглатываются. Ты обескураженно стоишь и смотришь, как преисполненные радости больные массы претворяют в жизнь только что освоенные