Смертные души - Хань Сун

бытия, да и к тому же он принял смерть в бою. Тебе стыдно, что ты хуже других, и тотчас же ты видишь, как к тебе подскакивает обезьяний воин. Затаив дыхание, ты глядишь на тварь, точно в зеркало смотришься. Голубым светом блестят клыки острее скальпелей. Обезьяна тоже к тебе приглядывается. Ты осознаешь, что этот зверь очень юный, все в нем дышит молодостью. Про него можно сказать, что он всю жизнь посвятил делу лечения. Ты ощущаешь собственную тщетность, и, представляя, каким ты будешь в то мгновение, когда тебя раздерут на кусочки, ты невольно улыбаешься. Многовато смертей ты уже пережил, но будет преувеличением сказать, что ты привык к смерти. Перед наступлением смертного часа тебя сковывает паника. Ты усердно пробуешь понять, как же так получилось, что только-только воссозданная империя в одночасье рухнула, что исчез составленный из одних традиционных целебных трав Космос. Ты – всего-то смертная душа, в которой хоть шаром покати, твоя смерть будет лишь малой частичкой в общей гибели Космоса. Ты протягиваешь руки навстречу исполинскому войску, будто давненько дожидался этого самого момента. Таковы были твои изначальные ожидания от больницы.

Кто-то оттаскивает тебя в сторону. Ты словно пробуждаешься ото сна, вздрагиваешь, поворачиваешься кругом, хочешь бежать. А это Сяцюань, в решающий момент она вернулась, снова тебя спасла. Обезьяна при виде военной врачихи среднего возраста тут же цепенеет. Сяцюань же прыскает анестетиком, валя зверя.

Ты, не зная, радоваться тебе или печалиться, спрашиваешь:

– Зачем ты меня спасаешь? Вернулась к своим обязанностям?

Она отвечает:

– Бежим. Не поддавайся соблазну умереть. Это не то же самое, что спиться.

Ты все-таки ощущаешь, что вас связывают какие-то более глубинные нити.

Вы проникаете в ряды разбитой армии больных. Айлао, ведя за собой Дунлу, выдвигается вперед. Назначенные им кадры либо померли, либо бежали, либо сдались. Обезьяны прыгают и носятся в воздухе. А Желтый император так и не явился собственной персоной на помощь больным. Ты думаешь, что после всех метаний туда-сюда больница так и осталась в руках врачей. Больные недооценили ангелов в белых халатах. Неправильно пациенты поняли ситуацию, серьезно просчитались в отношении противника. Больной бунт не увенчался успехом. Не поменяв природы больницы, никоим образом нельзя из подчиненных сделаться подчиняющими. Такой порядок был установлен еще при добравшейся до Марса монашеской экспедиции. Ты не удерживаешься от того, чтобы мысленно не похулить Айлао: насколько же впал в маразм самоназванный отец, самопровозглашенный преемник и глашатай Желтого императора. Ты пользуешься возможностью и бежишь вместе с Сяцюань. Но обезьянье войско быстро нагоняет и хватает вас.

2. Дурное дитя

Командующий зеленой армией мира малыш сокрушенно заявляет:

– Больные, вы обманули доверие больницы. Пациент Ян, разве ты не был назначен командиром красной ударной бригады? Забыл ты, что больницу повсюду окружают сильные враги. Для больницы наступило самое опасное время. Мы должны единым фронтом выступить против внешних неприятелей. Нельзя тебе быть провокатором и мятежником.

Ты отмечаешь, что ребенку на вид одиннадцать-двенадцать лет, и это не управляющий крематорием художник по похоронам, по совместительству – начальник противопожарной службы. Это новочеловек, он отличается от рядовых врачей, на нем та же зеленая повязка, те же белые одежды, но нет красного крестика. Сидит дитенок на руках у обезьян. В больнице появился очередной звездный отрок. Ты предчувствуешь, что в будущем больницей Поднебесной, где царят такие преждевременно состарившиеся отроки, скорее всего, будут управлять именно такие люди, а старики, вроде Айлао, покинут арену истории.

Доктор Дато лукаво улыбается тебе.

– Не узнал Отрока-не-рыбу? Только он может спасти больницу, восстановить попранный больными порядок.

Только тут ты признаешь в отроке дитя Чудобольного, малыша, полученного за счет технологий искусственного оплодотворения, выношенного в мужской утробе и появившегося на свет кесаревым сечением. Ты его когда-то спас, бежал с этим ребенком на руках. А перед тем, как броситься в море, оставил малыша на палубе. Столько времени вы не виделись, вот какой он большой теперь. Обликом это дитя очень похоже на тебя. Исполинское войско недоуменно разглядывает вас, принимая картину за возврат к каким-то истокам, все лица и морды принимают озадаченно-почтительный вид. Тебе же кажется, что все это действие стало совсем уж потешным. Положено начало новой драме. Кем вы приходитесь друг другу с Отроком-не-рыбой: отцом и сыном или братьями? Прежде тебе отцом стал возглавивший больной бунт самопровозглашенный врач Эйнштейн; а теперь в зеленой армии мира всем заправляет ребенок с непостижимой болезнью, который сильно напоминает тебя.

В панике ты спрашиваешь:

– А какой нынче год?

Кто-то брякает:

– 2049-й. – Бывший главред «Газеты империи Абрикосовой рощи» снова переметнулся на сторону больницы.

Ты удивленно переспрашиваешь:

– Не 1976-й? – По твоим воспоминаниям, это был решающий год Второй мировой войны. Если бы тебе пришлось иметь дело только с той войной, то как бы все было хорошо, как бы просто все было.

Доктор Дато вставляет:

– Нет, 2066-й. Все вернулось на круги своя.

Про себя ты думаешь: неужто это все действительно творится в будущем?

Отрок-не-рыба объявляет:

– Возможно, вас удалось облапошить из-за временного помутнения рассудка. Эйнштейн держал вас в заложниках, вы перестали быть себе хозяевами. Тот больной живет одной антинаукой. Утверждает он, что ценностью обладает только жизнь, проживаемая ради других людей. Забавно.

Доктор Дато добавляет:

– Он еще в молодости был очень заносчивым, за то его и прогнали из рядов врачей. Он затаил непримиримую ненависть к больнице, отринул математику, перешел в контратаку против инь и ян и восьми триграмм, суевериями ввел людей в заблуждение.

Главред заявляет:

– Очень правильно высказался политрук, больные в самом деле повинны. Жалко, что его больные же и укокошили.

Ты в ужасе спрашиваешь:

– Разве врачей не добили бактерии? Вы же даже пустили в ход экспериментальных обезьян…

Отрок-не-рыба злобно ухмыляется.

– Эх, больные, какие же вы слабовольные невежи, сама простота и непорочность, иллюзиями вам головы замутили. Впрочем, это нам на руку, а то бы мы вас из нор не выманили. Больным вообще никогда не было под силу подняться против больницы потрясающим все основы бунтом.

От огорчения ты начинаешь рыдать, в смятении выдираешь последние волоски с головы, показываешь их малышу, чтобы продемонстрировать, что ты неповинен. Ты без оснований на то полагаешь, что противной стороне известно, как ты ранее обучал всех математике. Отрок-не-рыба, принимая волоски, жалобно кричит, словно взял в руки огненный шар, и тут же откидывает их в сторону. Сердито объявляет он:

– Пускай вас и взяли в заложники, но все равно это постыдное дело, разве не пытались вы устроить новую больницу? Да к тому же назначили себе начальника