Смертные души - Хань Сун

– Я уже говорил, что у меня другой отец. – Ты чувствуешь двойное стеснение. С чего это она снова подняла эту избитую тему?

– Когда врачи перешли в контрудар, ты сразу от него отказался. Боялся, что тебя в соучастники запишут?

– Не столько отказался, сколько внутренне воспротивился…

– Но был же у тебя наверняка родной отец. Если ты попробуешь его вспомнить, то, может быть, поймешь, как ты умер.

– Да-да… – С кабинета начальника больницы не было у тебя маковой росинки во рту. А с едой в брюхе ты снова чувствуешь себя человеком и при поступлении в организм калорий вспоминаешь некоторые скрытые воспоминания. Решаешь ты попробовать пересказать их Сяцюань в надежде на ее понимание и поддержку.

4. Врата плоти

Ты начинаешь:

– Отец из моих воспоминаний – врач. Вспомнил и теперь даже не знаю, что сказать. Мой изначальный мир отличался от здешнего мира. Точно не знаю, был ли мой мир «той стороной моря». Когда я был совсем маленький, отец стал водить меня к себе на работу в больницу, словно та была вовсе не больницей, а детсадом. Перед отцом стояла очевидная задача: воспитать из меня будущего врача. В те времена с медициной дела уже обстояли неважно, разгорался конфликт между врачами и больными, обычно врачи не изъявляли желания брать детей на работу, но мой отец был не такой, как все. Наша больница была на самом деле небольшой районной поликлиникой, ей далеко было до Базы 301. При небольших размерах в больнице были все причитающиеся отделения: скорая помощь, терапия, хирургия, акушерство и гинекология, профилактика болезней и охрана здоровья, аптека, химическая лаборатория, рентген, лаборатория дезинфекции, отдел снабжения. С детства привык я к запахам микстур, знакомы мне были все эти невиданные по форме и цвету сосуды, кувшинчики, инструменты, жгуты, бинты, лекарства, жидкости, кровь, тела и органы. Все это я видел с самого раннего возраста. Целыми днями я бродил и забавлялся в тех дремучих коридорах. Взрослые больные, напротив, ко всему этому не были привычны, часто они пугались такой среды, а вот я – вообще нет. С младых ногтей жил я в мире боли, уши мои постоянно заполняли вопли больных, будто таков нормальный образ жизни человека. Удивления все это во мне не вызывало. Но с течением времени больница мне приелась. Я поднимал шум, что хочу домой. И это разочаровывало отца. Чем чаще я ходил в больницу, тем меньше она мне нравилась. Я стал питать отвращение к врачам. Даже белые халаты, которые они нацепляли на себя, казались мне потешными. Отец прекрасно со мной обращался, во время приемов он частенько сажал меня играть к себе на колени и еще напевал мне какие-то песенки. И при всем том не скажешь, что по искусству врачевания отец был человеком совершенномудрым, иногда он до смерти залечивал больных. Но каждый раз он всех водил за нос, объявляя, что это у пациентов состояние здоровья запущенное, слишком поздно их в больницу доставили, неверно лечили их местные знахари, родственники отказались от предложенного больницей эффективного курса лечения. Иногда отец даже просил начальника больницы его покрывать. И больница закрывала глаза на его ошибки и брала на себя ответственность, готовила подложные истории болезни, заручалась снисхождением СМИ, поливала грязью родных и близких пациентов. А на стенах палат были развешаны вымпелы со свежими цветами. Возможно, в каких-то других организациях сойдет, когда делаешь дела кое-как, но именно в больнице все должно быть иначе, потому что медики работают с жизнями, а не с зеленью и редькой, больница должна выделяться отсутствием любых проблем. Но отцу и его коллегам это было не по силам. И проблема не в них, в нашей марсианской больнице тоже не все гладко. Проблема в том, что подлог и подтасовки прочно вошли в нашу реальность. Чем ниже уровень квалификации у врача, тем с меньшей вероятностью он готов будет признать свою бездарность. Больные же отлично понимают, что все равно помрут в больнице, но по-прежнему мчатся туда во весь опор. Врачи пользуются тем, что контролируют информацию, и обзавелись престижными специальностями, больные им не оппоненты. Пациенты слишком цепляются за собственные жизни, им действительно кажется, что доктора не дадут им сдохнуть. А это как раз обеспечивает пространство для существования таких людей, как мой отец. При всей никчемности отца как врача он горячо любил больницу. Его рекомендовали на повышение, стал он заведующим терапевтического отделения, считался образцовым врачом. Создал он себе аккаунты в соцсетях, собрал массу подписчиков. И одному мне было известно, что это был за человек. В нем я не видел ни капельки способностей как-то изменить мир, внести вклад в общее дело существования человечества. Дома у нас хранились грязные деньги, все – из полученных отцом с больных красных конвертов. Меня отец послал учиться в лучшую школу. Одноклассники, зная, что я сын врача, заискивали и распластывались передо мной. Но я-то знал, что в душе ребята эти меня презирали, даже ненавидели. Потому что мой отец собирал деньги с их семей без какой-либо перспективы вылечить больных родственников. И при малейшей возможности счеты детишки сводили со мной. Безрадостно мне было в школе. Я же был отпрыском чудища, которое губило людей, прикрываясь до пошлости белыми одеждами. Вот каким был мой отец. Как бы он сумел оказаться во главе больных и сопротивляться больнице?

– Так ты – врач во втором поколении, – протягивает Сяцюань. – Даже неудивительно, что мы сблизились. Но в больницах не все так ужасно, как ты рассказываешь. Есть способные, самоотверженные врачи, когда-то они были в большинстве.

Чувствуя, что дистанция между тобой и женщиной увеличивается, ты добавляешь:

– Возможно, я немного утрирую. Я всего-то хотел сказать, что в детстве постоянно бывал в больнице и та тенью легла на все мое взросление.

– Недаром ты так и не повзрослел, – говорит женщина.

Ты рассказываешь ей, что первый раз ты увидел труп именно в больнице отца. Тем летом тебе было пять лет, и ты подхватил воспаление легких, температура все никак не спадала. Отец притащил тебя в больницу. Ты лег под капельницу в наблюдательной палате. Отец же ушел болтать с женщинами-больными. Они были его фанатками, поймались на поднимавшиеся им в соцсетях темы, вроде «Почему мужчинам и женщинам обязательно следует учиться предварительным ласкам» и «Можно ли мастурбацией достичь кульминации», которые он во всех подробностях исследовал с точки зрения медицины. Ты скучал