Смертные души - Хань Сун

В этот момент ты подмечаешь, что стены усеяны тварями, напоминающими пауков и сколопендр, ползают они крестообразно поверх друг друга. Это не пищевые материалы, а функциональные существа, которых вырастили в больничных лабораториях для изучения возможности адаптации к условиям жизни в Космосе. Ведут борьбу между собой разные биомы. И у этой мелюзги происходит собственная версия мировой войны, и они знают, что такое страдать и трепыхаться из последних сил, что такое сущий абсурд и сопротивление. Так что подобные ситуации – положение универсальное. На душе у тебя тревожно, а в мыслях – сумятица, берешься ты за тонометр и швыряешь его в живность. По стене размазывается кровавое пятно. Вот и конец войне.

– Что ты сделал? – Сяцюань тебя немного гневно отталкивает от себя.

– Мир защитил. – Лицо у тебя складывается в улыбку возмездия. Ты припоминаешь поучения Дунлу.

– Кто бы мог подумать, что тебе нравится насилием отвечать на насилие. Унаследовал ты все-таки отцовские гены.

– Ну что поделаешь. Тяжеловато жить, когда уже умер.

– Все же надо жить дальше. Других вариантов ведь нет? – Она продолжает разглядывать ошметки трупиков раздавленных существ.

– Разницы-то? По ходу, больницу эти малыши отстроить себе не успели, не возникло у них еще резервуара смертных душ, так что с них довольно одноразовой смерти, они сильнее нас в этом.

– От этого же будет эффект бабочки, история Космоса подорвется.

– История Космоса? Ты преувеличиваешь. Ну допустим, что даже так. Все равно же это всего-то история космической больницы.

– История больницы и есть история Космоса.

– Как это?

– А ты не знаешь? Давай я тебе растолкую. – Она недовольна твоим невежеством. – Как и больные, Космос – субъект грандиозно никчемный и величественно пустой, с самого рождения ежечасно стремится он к смерти, от силы идет к слабости, из процветания приходит в упадок. И у него имеется изначальная или исходная смерть. И это однонаправленный процесс, откатить назад его никак нельзя. Наши смерти – и ответвления, и осколки смерти Космоса, постоянно отваливаются они от его туловища. Вот тебе песнь мертвых душ, которая неизменно звучит, и куда бы ты ни пошел – везде ее можно будет услышать. Ты же поэт-песенник, тебе это должно быть понятно. Это та самая мелодия, которая неустанно отзывается у тебя в голове. И чем дальше продвигается в этом состоянии Космос, тем больше все спускается на тормоза. Больница – всего лишь метафора, которая отражает тот факт, что все требует починки и исправления. Вот почему дело лечения болезней объявляет своей задачей отсрочку или даже избежание смерти и втягивает в это занятие молодежь. Вероятнее всего, все разумные существа направляют силы на устройство больниц, объявляют во всеуслышание, что строят они во имя медицины общекосмическое общество всеобщего единения. Вот какое положение мы имеем на сегодняшний день. Но речи о том, чтобы как-то что-то исправить, и быть не может. Космос не может поддерживать даже текущее положение, так что и улучшать нечего. Даже если мы настаиваем на усовершенствовании чего-то, это исправление будет носить сугубо единичный, локальный, кратковременный и поверхностный характер. Все, что мы делаем, – впустую.

– То есть даже ты изменяешь больнице? А вот мне кажется, что история Космоса, о которой ты говоришь, давно уже подорвалась. Но разве это плохо? Напрасный труд тоже предполагает некое вознаграждение. – От того, что рассказывает женщина, тебя охватывает беспредельное горе, ты будто видишь колышущееся в будущем новое дурное предзнаменование, которое очень скоро опустится вам на головы.

– Кому известно, что будет дальше… Я просто констатирую, что люди по жизни любят все ломать, видимо, им кажется, что тем самым они идут в ногу со смертной сущностью Космоса. Это как светить фонариком во тьму, пытаясь себя подбодрить… Малой Вэй, я боюсь, что ты с ума сойдешь, опасаюсь, как бы не настал день, когда ты меня не вспомнишь. И поэтому я многовато говорю, чтобы тебе все было понятно. Так мы еще можем простить друг друга. Извини за то, что лекарств нам не хватает.

– Я с ума не сойду, многое я еще могу вспомнить, мне просто больно. – Ты наигранно стонешь какое-то время, изображая, будто эта женщина маловато о тебе заботится. Она ничего не говорит на это. Кажется, вы пытаетесь угадать, в чем смысл сказанного каждым из вас. Вам есть дело друг до друга? Развились ли между вами какие-то новые отношения? Тебя клонит в сон, вот ты и засыпаешь.

6. Жизнь вместе с отцом

По пробуждении ты отмечаешь, что Космос вроде бы сохранил прежнее состояние. И не подорвался, и не погиб он. Сяцюань сосредоточенно глядит на тебя. Ты спрашиваешь:

– Снился ли я тебе? У тебя в грезах с неба не падали ли с бабахами баклажаны с матками?

Она прыскает.

– «Баклажаны с матками»? Размечтался ты. Разве такое в меню на Марсе найдешь? Но мне приснилось, что в прошлой жизни я была лягушкой…

Тебе кажется, что у вас один сон на двоих, по-видимому, с вами все еще мутит что-то резервуар смертных душ.

– Уф. Вот и остается бояться, кто первым очухается. – Снова тебя посещает мысль о взаимолечении с Сяцюань. Однако она противится, заявляет, что опасность еще не миновала. Ты интересуешься: – А врачей в конечном счете добили? Или проблема в бактериях? Не скажешь точно, не смертные ли души те люди и обезьяны, которых Отрок-не-рыба ведет за собой?

– Этого я и сама не знаю, – отвечает Сяцюань. – Так что нам надо бы заполучить начальника больницы. Вот ключевая фигура. Если по ту сторону моря попасть не получается, тогда надо у него добиться ответа. Отвязывать колокольчик с шеи тигра должен тот, кто его привязал.

Твое упадническое настроение чуточку улучшается.

– Точно. Мы же хотим найти универсальный болеутоляющий аппарат, а говорят, только начальнику больницы известно, где он. – Ты невольно вспоминаешь бывшую любовницу Байдай. Та женщина тоже разыскивала начальника больницы, писала ему письма, и начальник больницы против ожиданий ответил на одно из них. Так что начальник больницы крайне важен. Но разве его не держит в заложниках Отрок-не-рыба? Ты до смерти пугаешься, припоминая холодно-исступленный взгляд старика, которому вменяется управление больницей, и замечаешь: – Вот только и с этим проблемы, рискованное это дело. Начальник больницы вроде как при смерти и ничего не помнит. Как твой братец. Давай лучше убежим вдвоем. – От фантазий, как вы упорхнете двумя любовными пташками, тебя втайне захлестывают чувства.

Сяцюань заявляет:

– Малой Вэй, ты как пресловутый Е-гун, только