Смертные души - Хань Сун

засовывать их в рот и тщательно пережевывать, чувствуя, как разрушается тайна жизни, как твое тело наполняется удовольствием. Ты невольно задавался вопросом: а жили ли лягушки по-настоящему? Какой они вид принимают, когда спариваются? Отец, одобрительно глядя на сына, прямо за обеденным столом заводил беседы на медицинские темы. Отец хвалился тем, что он – лучший врач во всей округе, что когда-нибудь он станет начальником больницы и превратит больницу в лучшую структуру во всем городе, чтобы все горожане мечтали поселиться там и чтобы доктора целиком взяли на себя все заботы о жизни, старении, болезни и смерти окружающих. В этот самый момент ты тихонько ускользнул в уборную, чтобы проблеваться. И как-то раз ты увидел на кромке унитаза израненную матушку-лягушку. Даже непонятно было, как она там спряталась, наверное, с кухни улизнула. Ты поймал лягушку, положил ее за окно, чтобы она убежала. Лягушка поглядела на тебя разок и подняла правую переднюю лапку, будто зазывая тебя с собой.

Из-за развития медицинской науки в экосистеме на суше случилась перемена, все больше лягушек использовали в экспериментах, от чего вся эта группа земноводных оказалась на грани уничтожения. Немногочисленные уцелевшие лягушки переживали мутации и перебирались в моря и океаны. А это свидетельствовало, что лягушки еще помнили о себе как важном звене, связывающем морских и наземных существ. Наидревнейшие рыбы в процессе эволюции обратились именно в земноводных и вышли на сушу, в конечном счете обернувшись человечеством. Так что лягушки могут считаться предками человека. И вот они вернулись в моря и океаны, развернув эволюцию вспять.

После того как лягушки исчезли с суши, взгляд отца устремился на бездомных кошек и собак. Когда и тех и других стерли с лица земли, настала очередь пернатых, а потом и насекомых. В дальнейшем отец истребил всю живность, которую можно было обнаружить в непосредственной близи к больнице. Остатки перебитой фауны вернулись в моря и океаны. В окружающей среде случилась резкая перемена, а оставшиеся виды никак не могли к ней приспособиться, и именно это, наверно, дало основание людям прокладывать путь на Марс. Но куда подевались подающие признаки жизни моря и океаны? Ты снова припоминаешь резервуар смертных душ.

И еще вспоминаешь, что в то время на суше, кроме людей, уже не видать было никаких других животных. Отец огорченно тебе заявил:

– Коли не стало животных, должен пропасть и человек. У меня больше не будет больных, и как же от этого тяжело на душе. Возможно, теперь надо стремиться на Марс.

Однажды, когда тебе было семь лет, отец притащил тебя к себе в спальню, чтобы показать большую стеклянную колбу на кровати. В формалине покачивался труп женщины, от лица до низа живота кожа у нее была содрана и отведена в сторону, через густую влагу демонстрируя, как у лягушек, в мельчайших деталях глазные яблоки, мышцы, кровеносные сосуды, грудную клетку и остальные полости. Совершенно по-иному смотрелась та женщина в сравнении с теми, которых ты видел до этого в больнице. Ты немного испугался, но никак не выдал свой страх. Сели вы с отцом плечом к плечу на пол и стали терпеливо разглядывать женщину, позабыв и о сне, и о еде. Отец в руках держал экземпляр «О строении человеческого тела». В Европе образца XVI века жил некий Андреас Везалий, который каждый вечер по наступлении сумерек покидал дом и отправлялся раскапывать свежие могилы в поисках трупов, чтобы ему было что украдкой вскрывать днем. Везалий раскрыл тайны человеческого тела, написал тот самый эпохальный труд. На таких начинаниях взошла современная медицина. Не так все было у Желтого императора. Отец зачитывал тебе пассажи из трактата Везалия с деланым выражением лица, в котором читались почти что великодушие и милосердие. В больнице ты повидал немало мертвых, но внутреннее строение человека ты видел впервые и любовался им с ошеломленным удивлением. Трудно себе было представить, что можно в таком разрезе лицезреть плоть – кардинальная разница от лежавших на койках утопленницы или скончавшихся от болезни. Эдакий ритуальный осмотр художественной выставки. Оказалось, что блестящее, очаровательное человеческое тело – всего лишь прикрытая вонючей, жуткой кожаной торбой куча разжиженной крови и гнилого мяса. Отец тебе сказал, что если смотреть через микроскоп, то можно углядеть еще больше невообразимых вещей. Тело раскрывается перед нами как бесконечное скопление мелочей. Эффект тот же, как при наблюдении за каналами Марса через телескоп. Даже неудивительно, что Везалий стал столь же знаменитым, как Николай Коперник. Его открытия стимулировали формирование методологии лечения. История медицины – история плоти, где тело человека – что Космос. В дополнение к Везалию выдающиеся труды писали и другие великие, в том числе Леонардо да Винчи. Пренебрегая нормами морали и угрозой подхватить инфекцию, художник вскрыл более тридцати трупов разного возраста и пола. А собрание его собственноручных зарисовок и записей о результатах препарирования тел потом назвали «кодексом» и разместили в библиотеке Виндзорского замка.

Отец говорил с полной уверенностью, заверял, что трупы он анатомировал в поисках подсказок к тому, как лечить, для пользы еще живых и использовал под эти цели преступников, укравших чужие жизни. Однако все, что ты лично ощутил, – отец превратил бесчеловечную жестокость в хобби, которому он неотступно посвящал себя ежедневно. Это было некое «частное творчество», схожее с тем, как Уинстон Черчилль в самые острые моменты Второй мировой войны мог самозабвенно рисовать картины маслом или как тот же да Винчи предавался чувственному искусству. И еще это была религия или подобие религии, которой он, будучи отцом врача, отводил подозрения и преодолевал ужас совершаемых преступлений. Отец изображал из себя самого квалифицированного в вопросах смерти эксперта и сына привел, чтобы покичиться и попустозвонствовать, но ты-то понимал, что он все еще был очень далек от подлинного философа или художника. Врожденные способности, знания, личный путь и опыт отца ограничивали его прогресс. А потому горячая любовь к медицине – или бурлившее под этой горячей любовью подземным потоком злое намерение – была неглубокого пошиба. В итоге отец не смог закрепить в глазах сына собственный авторитет и статус в больнице.

В тот день ты лишь сидел с отвисшей челюстью и не сводил глаз с трупа женщины, чувствуя, что она тебе каким-то образом очень хорошо знакома. И все же тебя преимущественно интересовали органические структуры, которыми эта девочка отличалась от мальчиков, ее раскуроченное тайное нутро. Захлебываясь от восторга, отец объяснял, что вот, смотри, ей яичник уже изъела злокачественная опухоль, и вон еще симптомы страшной болезни в шейке матки. Эти разъяснения наэлектризовали тебе мышцы, ты едва