Смертные души - Хань Сун

заметно дрожал, а нижняя часть тела, напротив, затвердела. Потом отец ушел, а ты еще долго разглядывал труп, представляя себе, как ты протягиваешь руку и начинаешь обшаривать его. Только с трупами ты не ощущал себя скованным. Ты сейчас испытываешь схожее чувство, находясь внутри тела Сяцюань.

С того времени ты больше не видел мать. Спросил ты отца: куда она пропала? Отец беззаботно ответил, что она отправилась в дальнее путешествие, может быть – по ту сторону моря, и скорее всего уже не вернется.

Ты скучал по матери, а потом и сам сбежал из дома. По мере наступления эпохи медицины старые системы лечения стали рушиться, в моду вошли такие понятия, как нуклеотидная последовательность, генная логика, хромосомы, стволовые клетки, клоны, возбудимость и молекулярное воображение. Медицинская наука в одну ночь обратила в явь все мечтания о технологическом перевороте. Отец в этом процессе сильно отстал от своих, оказался практически маргиналом. Природные феномены уже не сводились к картинкам, которые он выполнял при вскрытии трупов, или многоярусным построениям в стилистике лучших достижений архитектуры и механики. Лечение происходило на незнакомом отцу субмикроскопическом уровне. От лозунга «жизнь – это данные» мы перешли к утверждению «жизнь – это органичное целое». Все стало алгоритмом. За многие годы вошедшая у отца в привычку «наука лечения по красным конвертам с подношениями» сменилась «биоэкономикой». Биокапитализм подмял под себя больницу, став одновременно новыми производственными силами и средствами производства. Возвращавшиеся после успешного обучения по ту сторону моря доктора медицины получали щедрое инвестирование, венчурные капиталисты раз за разом регистрировали компании с ограниченной ответственностью в сферах то медицинской иммунологии, то генных технологий, то расшифровки жизни, то генетического консалтинга, к которым больница служила бесплатным приложением. По мере развертывания медицинской революции отца записали в лагерь консерваторов, и все люди, которые прежде были недовольны отцом, стали устраивать на него нападки. На собраниях критики и борьбы[52] отца изобличали за все мыслимые прегрешения. Обвиняли его не только в тех несчастных случаях, которые происходили из-за несовершенных методов врачевания, но и в пренебрежении служебными обязанностями, домогательствах к больным, мошенничестве и получении взяток. Даже объявляли, что он убивал пациентов, вводя им смертельные дозы героина. Таких случаев насчитали более трех десятков. Отец и сам не мог объяснить причин своего поведения. У него развились симптомы шизофрении. И только поэтому его не отправили в камеру смертников. Зато содрали белый халат, выгнали из рядов врачей, положили в палату и назначили больным. А в палате отца стыдили и притесняли товарищи по болезни, среди которых было немало когда-то подносивших ему конверты, но так и не вылеченных людей. Отец стал питаться одной постной пищей, принялся штудировать «Трактат Желтого императора о внутреннем» и так увлекся, что обрел целый новый мир.

Однажды ты, живя беспризорником, услышал, что отец покончил с собой, прыгнув с крыши здания, и выдохнул с облегчением от этого известия. Лишний повод не поступать в мединститут. Да и подвергшие отца травле люди тебя близко к медицине не подпускали. Но именно в то время до тебя дошел смысл отцовского стремления обучить тебя медицине. Это было проявлением любви к тебе. Отец заведомо знал, что наступит день, когда решать и менять все будет согласно своим правилам новая медицина, а тот день, когда сын вступит на путь медицины, станет днем, когда можно будет наконец вздохнуть свободно. Отец не смог угнаться за новой эпохой, а взъерепенился и ответил ей смертью, чтобы отстоять достоинство жизни, которую сохранял в сердце и памяти.

А потому разве воскресший отец – по крайней мере, есть определенная вероятность того, что он тебе отец – возглавил бунт не из любви к медицине и ужаса перед медициной? Он не прикрывал глаза после смерти, не вертелся в могиле, а хотел силой вернуть себе все потерянное. Только пламенная любовь и великий ужас оборачиваются крайностями и приводят к возмездию. Он хотел уничтожить эпоху, которая уничтожила его, и устроить собственную эпоху. Вот только на этот раз отец взял да развернулся на сто восемьдесят градусов, применив совершенно новые методы и преклоняясь перед оружием, упоминавшимся в «Трактате Желтого императора». А вот ты, когда отец добрался до тебя, уже не мог принять ничью любовь, остался в тебе один страх. Когда живешь, полагаясь лишь на уколы и лекарства, страсть мести идет на спад. И от того твое человеческое бытие выродилось в нечто пошлое и слабое, синоним полного бессилия, даже лягушки в житейских вопросах дали бы тебе фору.

Отец нашел тебя, скорее всего, потому как верил, что его с сыном на телесном уровне связывают настоящие кровные узы. И даже на Марсе от них никуда не деться. Кровные узы поддерживают шифры эволюции жизни на протяжении бесконечного множества лет. С какого такого бодуна эта первородная сеть генных связей, которую ткали испокон веков, должна подчиняться самовольным указаниям врачей и меняться? Должна быть восстановлена каким-то подлинным, естественным образом связь между членами семей. Вот что будет воплощением духа Желтого императора. Отец явился, чтобы проявить любовь к сыну, а заодно чтобы наставлять тебя по части навыков и техники мести. Тем самым он хотел восполнить недостаток внимания к тебе в детские годы. Ты невольно представляешь себе самцов павлина, которые в ходе кропотливой эволюции нарастили себе прекраснейшие хвостовые перья ради того, чтобы привлекать самочек и совокупляться с ними во имя достижения цели продления рода, а в итоге сами из-за тяжелого бремени были изничтожены плотоядными зверями. Не павлин ли твой отец, готовый идти на подобные жертвы? Он сиял великолепным заревом уходящего на закат солнца. И ты еще думаешь про твои отношения с Отроком-не-рыбой. Теплятся в тебе сомнения, что между вами есть общие гены или общее Колесо бытия. Возможно, все врачи и больные на Марсе – одна большая семья, логически переплетенная, но разрозненная. Так что все это от того, что отец взялся за дело. Но почему же отец, а не мать? И если бы она взялась за дело, то чем бы все закончилось? Ты начинаешь думать об этой женщине, но ощущаешь только безграничное неведение в отношении нее.

7. Заброшенный дух

Ты и Сяцюань лишь коротенькое время занимаетесь тем, чем занимаетесь, и ей уже наскучило, это разочарование подобно тому несчастью, когда осознаешь, что партнер – сущая свинья[53]. У тебя изо рта вырывается звук, напоминающий переклички земноводных. Получились эдакие упражнения или маневры. Снова из тебя ничего не изверглось, но ты к такому коленкору уже привык. Все