Смертные души - Хань Сун

уступает крематорию со столовой, образуется эдакое треугольное место силы. Музей оформлен в виде храма и полон подробного, мудреного этикетажа с указаниями эпох. Музей еще только достраивали, но из-за сумбура в больнице работы приостановили, а рабочие сбежали. Однако здесь и так уже выставлено, пускай безо всякой задумки, немало экспонатов, последовательность и соотношение которых совершенно неясны.

Вы ходите от объекта к объекту, смотрите и никакого смысла не обнаруживаете, получается, что и по вопросу создания на Марсе больницы вы заблуждались. И вдруг из пыли и тумана высовывается башка. Выходящий вам навстречу мужчина напоминает тонкий шпиль, брови его высятся двумя участками городской стены, лопатки и запястья шероховаты, как кора на большом пне. Это глава нефрологического отделения. Вы поворачиваетесь, собираясь избежать встречи, но врач преграждает вам дорогу.

– Не успели прийти и сразу уходите! Никакого уважения!

– Ах, а что же вы здесь, а не там, не таскаете вместе со всеми кислородные баллоны? Под куполом массовые беспорядки. – Сяцюань разыгрывает возмущение.

– Что?

– Беспорядки, говорю! – Сяцюань отлично притворяется, она не дает понять, что врачи уже отвоевали больницу.

– Беспорядки? – Глава нефрологического отделения ухмыляется. – Откуда начать-то? В больнице всегда царил беспорядок, когда это здесь был порядок хотя бы на один день? Посмотришь снаружи – вроде как стабильно, а глянешь внутрь – одна неразбериха. Больные же все никак не вылечиваются, веры им не хватает! Связь врачей и больных – бомба замедленного действия. А вот музей истории больницы – как глаз посреди тайфуна, самое сердце хаоса. В самом свирепом месте обязательно должен быть самый мирный уголок. Именно по этой причине начальник больницы распорядился устроить музей: оставить в больнице клочок Чистой земли[54] в ожидании того дня, когда все реконструируют и осветят. Подлинный провидец.

– Значит, вы прячетесь от беспорядков? – спрашиваешь ты.

– Прячусь? От чего мне прятаться? Я – смотритель. Присматривать за музеем истории больницы – мой священный долг. Все остальные бежали, а я никак не могу. Потому что во мне есть вера, а это самое главное в больнице. Главой нефрологического отделения я числюсь для прикрытия, – торжественно заверяет вас называющийся смотрителем мужчина, приоткрывая белый халат и демонстрируя зеленый мундир под ним. – Музей – проект начальника больницы, и его надо кровью и жизнью сберегать. Когда-нибудь начальник обязательно вернется с инспекцией. Не знал, что первыми моими визитерами станете вы. А вы сами кто будете?

От вида того, с каким серьезным видом Сяцюань изображает, что обдумывает ответ, твою душу охватывает оцепенение после всех пройденных трудностей. Ты хочешь сообщить смотрителю, что начальник больницы уже безвозвратно умер. Однако Сяцюань заявляет:

– Мы не бунтующие больные. Проведите нам, пожалуйста, экскурсию. – Она не упоминает, что была врачихой.

Смотритель радуется просьбе и ведет вас на осмотр хранящихся в музее экспонатов, исполняя обязанности гида.

– Какие бы беспорядки ни происходили, если у больницы будет музей истории – еще сохраняются надежды. Музей истории больницы – наш источник силы. Все мы получили надлежащее медицинское образование, как же можно по первому дуновению ветра утрачивать веру?

Ты предполагаешь, что, вероятно, этот человек, как и политрук, крепко держится за идеалы и убеждения. А ты чувствуешь в себе пустоту.

После некоторого шатания по павильону вы натыкаетесь на пожелтевший рукописный рисунок, который изображает человечка, сильно походящего на обезьяну. Ты вспоминаешь исполинское войско. Возможно, его сотворили по этому подобию.

– А это кто? – спрашиваешь ты.

– Апостол, – отвечает смотритель.

– Апостол? – Ты припоминаешь, что многие апостолы уже пали от рук больных и стали смертными душами.

– Основатель марсианской больницы, – добавляет смотритель.

– В самом деле? – Ты сомневаешься: неужто это доктор Линай, глава отряда первопроходцев? Очередной поворот в сюжете.

– С той стороны моря, – оглашает смотритель.

– А по ту сторону моря – это все-таки где именно? – спрашивает Сяцюань. Слова смотрителя ее, похоже, удручают.

– Неизвестно. Апостол с космической скоростью преодолел не поддающиеся никакой оценке в своей широте время и пространство и добрался до Марса, – отвечает смотритель.

– Который из апостолов? – уточняешь ты.

– А это не важно.

– И как он прибыл сюда?

– На челноке.

– Но кто им командировал?

– Рокфеллер.

Слыша это, ты горько усмехаешься. Спираль вновь вернулась к исходной точке.

Сяцюань просит:

– Расскажите нам, как организовали больницу.

Смотритель вещает:

– Апостол – не знаю уж под каким номером, – прибыл со своей миссией на Марс и устроил первую человеческую больницу на чуждой нам планете. Добровольцев он собирал по ту сторону моря. К нему записалась масса людей. Добровольцами могли стать выпускники медвузов не ниже бакалавра, предпочтение отдавалось тем, кто уже имел практику врачевания, людям с высокими нравственными помыслами и безупречным стилем работы. Апостол всем пояснил, что дело у них подвижническое, поездка в один конец без шанса на возврат. После тщательнейшего отбора была сформирована первая экспедиционная группа. Апостол сымитировал марсианскую среду в пустыне и стал тренировать под себя команду. Последовало очередное отсеивание, и был подтвержден костяк экспедиции в составе ста восьми человек. Затем они отправились в космическое путешествие продолжительностью в 324 дня и протяженностью в 225 миллионов километров и достигли Марса. Тогда здесь была безлюдная глушь. Будучи первопроходцем, апостол за душой не имел ничего, кроме самого себя и своей команды, все надо было начинать с нуля. Под руководством апостола воздвигли здания, расставили оборудование и организовали прочую инфраструктуру, марсианская больница была создана в обстоятельствах крайней нужды. Апостол сохранял абсолютную преданность Рокфеллеру. Управлял он больницей вопреки многим мучениям, желая сотворить здесь не просто клинику, а легенду. Такими же были и спутники апостола – сплошь людьми, готовыми терпеть любые лишения и трудиться, забывая о себе.

– Но почему нужно было устраивать больницу на Марсе? Я слышал разные версии, – недоумеваешь ты.

– Отвечаю вопросом на вопрос: а почему не на Марсе устраивать больницу? – отзывается смотритель.

– Ладно, и почему же? Неужели мы после смерти попадаем сюда? – настаиваешь ты.

– Осмотрите музей. Мы – единственные, кто все еще обнародует истинное положение вещей, – замечает смотритель.

Чем дальше, тем больше ты себя чувствуешь как в тумане. Раньше ты слышал, будто первой Марс открыла монашеская экспедиция, они хотели отыскать таящегося в местных кратерах Будду. Доктор Линай всем заявлял, что побежденные во Второй мировой войне державами оси союзники уже не могли удерживать ни сушу, ни моря и потому отступили на Марс, пользуясь Космосом как заслонкой, устроили полевой госпиталь, лечили раненых, замышляли контрнаступление. Политрук рассказывал несколько иное: возникла цивилизация нового типа во имя спасения всего Космоса. Главред уверял, что марсианская больница – дело рук беглых преступников (каким образом такая шайка может претендовать на спасение