Смертные души - Хань Сун

тоже начинал с низов и глубоко сознавал источники хворей больницы. И мириться с ними не собирался, а хотел искоренить пороки, возродить больницу. Придумал он преобразования, которые должны были придать больнице новых сил. Одной из таких мер стало создание универсального болеутоляющего аппарата, который лечил бы и больных, и врачей. В первую очередь надо было сделать так, чтобы доктора и пациенты могли гармонично сосуществовать. Только так больница могла выстоять. Но начальник не имел никакой возможности довести задуманное до конца. После гибели апостола для больницы наступило время предательства и вероломства. Каждый стал пренебрегать собственными идеалами. Врачей было больше, чем дела, и каждый норовил сказать одно, а сделать другое. Все отделы и отделения выродились в группы по узким интересам. Медперсонал был против разработки универсального болеутоляющего аппарата, потому что этот механизм стоил бы им не только работы, но и шансов поживиться за счет больных. И самое важное – доктора отрицали собственные болезни и отвергали возможность единения врачей и больных. Дескать, на каком бы светиле мы ни были, нигде эту логику невозможно сделать состоятельной. Что же тогда интересовало врачей? В отсутствие семей, в условиях Марса, как-то надо было передать свои гены потомкам. Вот что стало делом первостепенной важности. Доктора блудили с медсестрами. И это было нарушением клятвы, которую они дали в тот момент, когда прибыли на Марс. Сбились в кучку доктора и стали как тайно, так и открыто противостоять начальнику больницы. И захотели еще во главе с политруком прибрать к своим рукам пост начальника, даже разработали план расправы, все точно так же, как было с убийством апостола. Выхода у начальника не было, он ничего с таким народом поделать не мог. Марс целиком автономен в своих дальних далях, никакого пополнения личного состава ожидать не приходилось, надо было противодействовать военной угрозе, да еще полагаться на такую позорную шайку подручных. Было время, когда в больнице никто никому не доверял, считайте, творилось полное беззаконие. Люди при власти и положении замышляли, как бы поживиться деньжатами, люди без власти и положения угнетали больных. Больница не просто отклонилась от своей миссии, она достигла предела упадка. С реформами не задалось. И все же начальник больницы продолжал их отстаивать. Он полагал, что если уцелеет, то и больницу не ждет фиаско, а потому приказывал себе держаться, преодолевать любые трудности и приветствовать переломные моменты как возможности поворота к лучшему. Он переделал тело и мозги и требовал того же от каждого врача. Он хотел к своему мозгу присоединить нервные системы всех окружающих, чтобы стать для всех центральным пунктом командования. И начальник больницы, наверное, пошел ва-банк, пытаясь тем самым заменить человека. Так можно было бы материально сотворить новочеловеков, и все изменилось бы в лучшую сторону. Вот только начальник больницы проигнорировал ключевую проблему: больница как система уже испортилась, к чему тогда переделывать врачей? Даже вся медицинская наука приближалась к вырождению. Кто-то отмечал, как закончилась эра математики. Такого никто не предвидел на момент прибытия на Марс. Все только и думали, что в Космосе можно будет ловить шансы, разрабатывать еще более передовые научно-технические достижения в области медицины. А чем более продвинутой становилась медицина, тем меньше на нее можно было полагаться. Это философская дилемма. К такому никто по-настоящему не готовился. И никто не знал, от чего медицина терпит крушение. Видимо, над Космосом довлеют некие удивительные закономерности за рамками нашего понимания. А значит, те основополагающие вещи, которые нас будто поддерживают, больше не существуют. И это предательство еще более существенное, уходящее корнями в самые глубины. Начальник больницы прозрел, понял, что все было предопределено еще до того, как больницу произвели на свет. И поздно уже что-либо делать. Остальные врачи тоже это проглядели, отказались меняться, сплотились и пошли своей дорогой, желая собственными средствами продлить жизнь больнице. И начальнику больницы пришлось пойти на отчаянный шаг: освободить больных из резервуара смертных душ и поднять их на спасение больницы. Вот вам и основание бунта. А в результате случилась новая измена. Начальник не имел возможности проконтролировать больных. И все это лишь ускорило закат больницы.

Айлао перебивает Дунлу, недовольно вставляя:

– Неправильно ты сказала. Как это больные не могут спасти больницу? Сейчас мы только на больных и можем полагаться. Мы и без призывов от начальника больницы дойдем до самого конца, вырвемся из палат. Никакая это не измена. Это все по воле Желтого императора. Верно же, братец Ян Вэй? А начальник жалости не заслужил, он сам все так подстроил.

Дунлу поспешно добавляет:

– Да, это я и имела в виду, именно больные – люди самые выдающиеся. И измена их имеет свою положительную сторону. И все же… Посмотрите на то, что мы имеем сейчас. Что это такое?

Ты предполагаешь, что из-за поражения, которое больные потерпели от зеленой армии мира, в настроениях Дунлу произошла перемена. Она тоже приуныла. Она в самом деле больше ничего не говорит, а отворачивается и отходит в сторону. «Отец» же с любовью и ожиданием взирает на тебя, словно надеется на поддержку с твоей стороны. А ты и не думал, что начальник больницы – закулисный кукловод всех беспорядков. Ты-то считал, что чем более тяжко болен человек, тем больше у него способность к выживанию. Ты снова присматриваешься к Сяцюань, будто сверяясь с ней: «Тебе все это известно?» Сяцюань выглядит раздраженной, она обеими руками обхватила грудь, позеленела и с пренебрежением разглядывает Дунлу. Чуньчао и Цююй встали по обе стороны, похоже они с большим интересом наблюдают за тем, как дальше будет разворачиваться вся ситуация. Смотритель все еще скорбно припал к телу начальника больницы, напоминая сына, до конца исполняющего долг почитания родителя. Смотритель часто поднимает глаза и враждебно разглядывает Айлао, видимо, полагая, что кончина начальника как-то связана с ним. Затем смотритель принимается переодевать труп. В музее истории больницы неожиданно и весьма предусмотрительно обнаруживаются саваны. Ты думал, что только в крематории таким озадачиваются.

Ты оставляешь Айлао без внимания и обращаешься к Дунлу:

– Эй, что ты только что наболтала нам? – Тебе хочется упрекнуть ее за то, что она нагнетает атмосферу. Будто через общение с женщиной сломить влияние, которое над ней имеет Айлао. В тебе поприбавилось мужества.

Айлао безрадостно машет на тебя рукой.

– Родной, приличия совсем забыл! – Ты замолкаешь.

Дунлу, будто воодушевленная твоей поддержкой, встрепенулась и желает продолжать рассказ. Но тебе вовсе не хочется, чтобы наперсница Айлао вешала вам лапшу на уши. Ты осознаешь, что это станет ударом для Сяцюань. Однако ты не смеешь встревать. На этот