Смертные души - Хань Сун

Сяцюань выводит тебя из места, заваленного мертвыми телами, и вы отправляетесь на поиски начальника больницы. Вы быстро обнаруживаете войска Отрока-не-рыбы. Колышутся белые знамена, горят зеленые огоньки, а обезьяны развлекаются представлениями и заодно зачищают остатки больных: ловят пациентов, берут их под стражу, устраивают взыскания, подвергают углубленному лечению. Неизлечимым больным объявляют смертную казнь, а их внутренности пожирают. Порядок в больнице потихоньку восстанавливается через яростные стычки с применением крови, пламени и дезинфицирующего раствора. Тебе неизвестно, попался ли Айлао, но сейчас не до него. Вы с женщиной под покровом густого тумана осторожно следуете по пятам за зеленой армией мира. Исполинское войско от уже одержанной победы вроде как потеряло бдительность и то ли не видит вас, то ли не находит вас достойными внимания. Вы же замечаете, что куда-то пропали носилки, на которых лежал начальник больницы.

Обезьяны вразвалку идут через какое-то помещение. Вы проходите и видите, что макаки пустили в ход пишущую машинку, которая бесконечно выплевывает из себя ленту. Просто белая бумага, без записей. Наверно, печать – самый громкий и неприятный звук в этом мире. Вы наблюдаете за тем, как бумажный серпантин непрерывным потоком бьет наружу, походя на воду из скважины. От опустевшего зала дрожь пробирает, хотя здесь и не холодно. Ты думаешь про тот момент, когда упал в аморфное море, и сердцем чуешь, что перед всем этим бессилен. Видя, что из печати выходит одна белая бумага, обезьяны уходят, сплевывая на ходу. Вы с Сяцюань еще недолго разглядываете это действо, но, не находя в проделке никакого резона, уходите, прихватив с собой немного ленты. И еще вы обращаете внимание на полные желтого лекарственного раствора стеклянные колбы, в которые засунули препарированные людские тела. Кожа у них содрана, открывая пустоты. Некоторые из фигур сидят, некоторые стоят, часть из них вообще не люди, а всего лишь скопления органов. Ты, похоже, снова на знакомой территории. Только отца рядом нет.

Вы пробираетесь в очередную палату. Здесь спряталось несколько десятков походящих на беженцев пациентов, все они страдальчески задыхаются. При виде вас беглецы пятятся назад и съеживаются.

Ты замечаешь теснящуюся в толпе людей штуку, выглядящую как саламандра. И тут же понимаешь, что это начальник больницы. Он-то как в таком месте оказался? Сяцюань рада неожиданной находке. Каким-то образом начальник смешался с больными. Он, похоже, ранен и уже при смерти. Начальник не спит, а растерянно вертит округлившимися глазами. Тебе его жалко. Вроде бы человек возглавляет больницу, а даже самого себя спасти не может. Стал беглым беспризорником. Один из больных, обхватив себя руками, говорит:

– Мы спасли начальника больницы. Он же оплот всей больницы. Отныне все от него зависит. Что могут эти чертовы обезьяны… – Сказал и отбросил копыта.

– Пойдем отсюда, надо вытащить начальника, – настоятельно просит Сяцюань.

– Хорошо. – Ты собираешься с силами. Вдвоем вы помогаете начальнику больницы встать и выводите его из палаты, действуя осторожно, чтобы вас не поймали.

Начальник больницы весь залит кровью, его будто основательно отмутузили, и непонятно, кто это сделал: больные, врачи или обезьяны? Вы находите бинты и кое-как перевязываете ему раны. У начальника в покрытых серыми бельмами хрусталиках глаз при одном взгляде на Сяцюань возникают блики. Он открывает рот, хочет что-то сказать, но ничего не выходит. Ты спрашиваешь:

– Знаешь, где универсальный болеутоляющий аппарат? – Начальник опускает веки, его похожее на высоченную гору тело безудержно дрожит, лицо багровеет и разбухает, а крылья носа трепещут, как крылышки летучей мышки. Замечая это, Сяцюань предается глубоким раздумьям. Не о муже ли вспоминает? Сколько, оказывается, в больнице вещей, о которых язык не поворачивается спросить.

Вы даете начальнику больницы подышать кислородом. Вроде бы его состояние немного улучшается. Очень кстати вы набрали себе баллонов. Но вам нужно кардинальное решение проблемы, а потому вы отправляетесь в отделение интенсивной терапии. С помощью оставшегося оборудования вы обследуете начальника и обнаруживаете, что и с ранами, и с болезнью у него все крайне запущенно.

– Надо его спасти, – говорит Сяцюань.

– Получится? – недоуменно интересуешься ты.

– Только ему известны тайны больницы. Или ты не хочешь найти универсальный болеутоляющий аппарат?

Ты снова глядишь на начальника больницы и говоришь:

– Ой, а он ведь тот еще павлин. – Ты застываешь на месте, будто провалившись в очередной сон.

– Павлин?

– Да-да! Точь-в-точь самец павлина, который умеет хвост распускать. – Ты учащенно дышишь. И действительно, ты раньше на это внимания не обращал, а именно таким всегда и был начальник больницы. Если посмотреть сверху, то Айлао и начальник похожи на павлинов. Но ты сразу же печально отмечаешь, что даже если они оба все-таки павлины, то все равно между твоим отцом и начальником имеется разница. Начальник больницы – подлинный король птиц, составляющих медицинскую сферу. Если не считать песен, плясок и драк в резервуаре смертных душ, то формулы Желтого императора не принесли ни малейшей пользы в ходе многократных экспериментов. Обнаружились с ними только корреляции, но не причинно-следственные связи. Ты снова чувствуешь стыд за свою семью. – Он умрет? А ведь когда павлины умирают, они не разлагаются. – Говоришь это ты со слезами в голосе. И заодно думаешь, что без поддержки начальника больницы не имеет смысла восстанавливать порядок, все будет понапрасну. Айлао – «подставной начальник больницы», предатель больницы.

– Поэтому нам надо действовать быстро. – Женщина немного волнуется. – Теперь уже совершенно бесспорно, что и врачи дохнут. У твоего отца не задалось, а то, что устроил Отрок-не-рыба, продлится недолго. Успокойся, я не собираюсь с обезьянами спариваться.

Вы приступаете к оказанию срочной помощи. В деле Сяцюань более сноровистая, чем ты. Женщина распоряжается, чтобы ты был у нее на подхвате. Однако проходит не слишком много времени, и у начальника больницы отключается и сердцебиение, и дыхание. Сяцюань делает ему искусственное дыхание и прямой массаж сердца, но все бесполезно. У начальника зрачки расширяются и вообще никак не реагируют на свет, превращаясь в два мутных кольца. Сяцюань хмурит брови и кусает губы, напрягая все свои умственные способности.

– Он вроде как раньше был всегда неплох – и вот умер под твоими руками, – раздраженно выдыхаешь ты.

– Это не проблема лечения. Я сделала все, что могла. – Ей не нравятся твои слова.

– У меня дурное предчувствие, будто мы навлекли на себя большую беду. Может, мы сейчас приближаем очередной конец света. – Ты смотришь на пошедшего ко дну линкором начальника больницы и задаешься вопросом: это тоже смерть, что