Смертные души - Хань Сун

Ты словно возвращаешься в тот самый момент, руки твои держатся за подоконник, по ним лозами стекают ручейки крови, в теле твоем бушует готовый извергнуться огонь. Жар невыносимый, ты чувствуешь, что твое бренное тело вот-вот рассыпется и рассеется. Открываются врата плоти и у тебя. Дыхание спирает, рассудок отступает. И тут же тебе кажется, что, возможно, той ночью ты уже умер. Покидает тебя жизнь. Истощились до невозможности ее силы сопротивляться смерти. А как только бой проигран, жизнь вынуждена искать согласия со смертью, унижаться перед смертью, становиться рабой смерти. Наверно, в поисках ответа на этот вопрос и была организована монашеская экспедиция на Марс? Только таким образом можно отделаться от пут жизни и смерти? Устроили ли резервуар смертных душ и космическую больницу только ради того, чтобы вести диалог с изначальной, исходной смертью?

Тебе думается, что истинная цель больницы заключается вовсе не в том, чтобы лечить болезни, а в том, чтобы обеспечить больным достойный уход и пристанище, дать всем обрести эту редкую возможность: по предусмотренным медициной процедурам каждой клеточкой и каждым волокном ощутить на себе весь процесс смерти и тем самым войти в контакт с изначальной или исходной смертью. При содействии комплексных и искусных машин больной чувствует собственное тело – эту пышущую жизнью, во всем бесчинствующую систему, которая после всесильного спасения посредством высшего мастерства в конечном итоге все равно полностью истощается и исчезает. Кожа естественным пологом покрывает определенное количество органов, тканей, функций, механизмов контроля и обратной связи, рефлексов, ритмов, циклов и прочих структур и способностей, соединяя их воедино друг с другом, а заодно и со множеством внешних систем, вроде атмосферы, воды, микроорганизмов, инфекций, семей, морали, культуры и общества, в результате получается огромная махина, однако в ее основе все равно субчастица, которую обычным глазом не заметишь, штуковина, распространившаяся в момент Большого взрыва по всему Космосу. По сей день в лексиконе врачей встречаются слова, почерпнутые в лингвистике и теории связи: «информация», «программа», «код», «команда», «декодирование»… Такой запуганной вещице даруют смерть, и через ее разложение больной лично убеждается в существовании великой пустоты, абсолютного ничто. Вот в чем назначение больницы.

Но почему все так устроено? Вся ли жизнь в Космосе к какому-то этапу развития предполагает образование медицины, высвечивающей скрытые в потемках алгоритмы и системы? Наверное, в этом заключалась миссия последователей Будды в Космосе. И ослабили этот процесс или, напротив, поспособствовали ему действия и поступки Эйнштейна?

Ты не удерживаешься от вопроса к себе: какой вид примет эта женщина по имени Сяцюань, если помрет в следующее мгновение? Что вылезет на свет, если содрать с ее туловища одежду? Зачем она сошлась с тобой? Кто ее родные? Есть ли у нее отец, подобный Айлао?.. Много ты думаешь, а мало что придумал. Да и твои вопросы все какие-то бестолковые. Вопрошаешь ты, а потом все равно делаешь наперекор и вопросам, и ответам. И ты боишься: а может, все, что Сяцюань говорит, все, что ты спрашиваешь, бессмысленно? С точки зрения врачей, все это псевдовопросы.

Сяцюань замечает:

– Я вот к чему: как ты думаешь, кем были те двое мужчин рядом с покойницей?

Немного пораскинув мозгами, ты вдруг улавливаешь истинную тайну произошедшего той ночью.

– Ой, неужели это были не люди?

– Таких неожиданно появляющихся существ иногда называют апостолами, а иногда – призрачными гонцами, – заявляет женщина. – Но это точно не инопланетяне. Вслед за уравнением Дрейка появился парадокс Ферми. Маловероятно, что живность в Космосе способна преодолевать время и пространство с целью взаимных визитов. Все технически развитые цивилизации в какой-то момент терпят крах. Больница – огромный фильтр. Вот в чем смысл обозначения Космоса как больницы.

Ты уточняешь:

– То есть те мужчины были воплощениями изначальной или исходной смерти? – Ты страдальчески качаешь головой, все тело цепенеет от мороза, ты являешь собой подлинную личину мертвеца. Ты страшишься возвращения в незабываемое прошлое. Тебе не хочется снова видеть или переживать смерть. И притом ты полагаешь: Сяцюань хочет воспользоваться моментом при жизни и отправиться по ту сторону моря. Ответы – на той стороне. Ты обязан идти вместе с ней.

В тот же момент Сяцюань резко поднимает тебя на ноги, быстро направляется вон из столовой, устремляется к выходу из крематория. На ходу женщина говорит:

– Не стоит думать про то, о чем не получается думать ясно. Да и не важно все это, это даже не смерть, а перемена, изменение состояния. По аналогии с циклами жизни насекомых. Малой Вэй, тебе надо бы приучить себя мириться с промежуточностью положения, только так ты избавишься от мрака в душе.

Ты вынужден подстраиваться под ее логику.

– То есть это как вода превращается в лед… Маленькая трансформация. Наверно, все то же самое касается и Колеса бытия[50]. Вовсе не надо довольствоваться малым за неимением лучшего… – Ты представляешь себе, как круговорот нагроможденных одной кучей живых и мертвых тел людей превращается в единое целое.

Уже насытившиеся врачи и обезьяны принимаются пускать в ход кулаки. Еще кушающих больных хватают, тащат, валят, надрывают им глотки, открывают врата их плоти, давая еде и питью вываливаться и выливаться наружу, а заодно сдирают с мертвецов белые халаты, чтобы наделать еще больше знамен. К счастью, сверхбдительная Сяцюань заблаговременно потащила тебя прочь. Ну и куда идти дальше? Где бы вы ни сновали, все равно вы останетесь в марсианской больнице.

5. Песнь мертвых душ

Сяцюань прячется вместе с тобой в палате. Здесь тоже валяются трупы убитых обезьянами больных. Кого-то растоптали, кому-то вытащили внутренности, от кого-то оставили одни только белые кости. Вы оба прикидываетесь мертвецами, укладываетесь среди покойников и, будто наконец-то обретя труднодостижимое взаимопонимание без слов, снова обнимаетесь, то и дело посматривая друг на друга. Только сейчас ты замечаешь, что у Сяцюань уголки глаз ручейками прорезают морщины. Ты стыдливо отводишь взгляд. Тебе становится еще горестнее. Кажется, что ты обнялся с тем трупом девушки, который впервые увидел в детстве.

– Почему ты не оставляешь меня? Неужто тебя в самом деле привлекает запашок изначальной или исходной смерти от меня? – спрашиваешь ты.

– Наверное, тебе в жизни и смерти обязательно должны сопутствовать женщины. Мужчины не будут возиться с тобой из-за нехватки сочувствия, – отвечает она.

– После того, как я поглядел на ту утонувшую женщину, у меня в сердце все время звучала какая-то музыка. Наверно, это мелодия изначальной или исходной смерти, о которой ты говоришь, – шутливо замечаешь ты. – Я вернулся