Смертные души - Хань Сун

– Наполеон! – спешно отвечаешь ты, стремясь опередить остальных.

– Нет, один больной, – заявляет доктор Дато.

– А звали его Чжу Юаньчжан[46], – быстро добавляет главред.

– Нет, Ши Тешэн, – поправляет Отрок-не-рыба. – Писатель-романист, самый лучший автор из больных[47]. Однако он не это сказал изначально, а вот что: «Человек в жизни не хочет смерти, но жизнь ведет к смерти». Страшно это. Но он же сказал, что в этом заключается шанс на обретение радости. Как же много философии в этом. – Отрок-не-рыба обводит взглядом разодранные обезьяньим войском трупы больных и прикрывает рукой выступающую на губах ухмылку.

Все произошедшее ранее кажется лишь подстилкой под это мгновение. Ты допускаешь, что все это часть еще более грандиозного вечера литературы и искусства. Ничто не может выйти за предопределенные рамки больницы. Но как же Отрок-не-рыба возглавил все это? Коэффициент умственного развития у этого мальца, по всей видимости, больно высокий, он дальновиден и расчетлив, тусклые глазищи постоянно вращаются во все стороны. С уже выстраданной мыслью в груди дитя начинает вещать:

– Многие предпринимали попытки подорвать больницу, и все они без исключения провалились. Проблемы у больницы крупные, но не настал еще тот день, когда больница умрет собственной смертью. Больные вздумали создать империю медицины? Глупые фантазии. История повторяется и повторяется вновь, все дороги ведут в одну точку. Больницу устроили для того, чтобы доказать, что больные больны. Как это любого делать врачом? И это же еще даже не то бедствие, которое мы поджидаем!

Доктор Дато замечает:

– Что же до универсального болеутоляющего аппарата, то это капкан, машина, которую создали для того, чтобы ловить больных на крючок. – Он не удерживается от самодовольного хохота.

Преисполненный чувства справедливости главред объявляет:

– Самое главное – обеспечить стабильность, не надо больше резких телодвижений. А то мы так далеко не уйдем. Больница должна быть больницей.

Ты смотришь на возлежащего на носилках начальника больницы, думается тебе, что в этом старике, возможно, заключается твое спасение. Но начальника, похоже, одолела тяжелая болезнь, с закрытыми глазами шепчет и хнычет он, но не складываются шепот и хныканья в полноценную речь. Ты покаянно заявляешь:

– Я чист, повелся на обман. Но я генералом не хочу быть, а уж тем более начальником больницы, правителем государства или писателем романов. – Ты разыскивал универсальный болеутоляющий аппарат только для того, чтобы изгнать из себя источник боли, а не хотел смертной душой жить дальше, прикидываясь живым человеком. Ты надеешься, что Отрок-не-рыба тебя простит, этот ребенок, наверно, не желает сводить счеты. Однако можно ли ждать помилования, если больные убивали врачей, насиловали медсестер, крушили лечебное оборудование, нарушали порядок в палатах? Ты замечаешь, что плененные больные под контролем исполинского войска спиной к спине выдают и изобличают соратников, все рассказывают о прегрешениях окружающих: кто какими болезнями страдает, кто какие машины поломал, кто каких врачей убил. Тебе тоже хочется присоединиться к ним. Ты покрепче сжимаешь руку Сяцюань. Она же свесила голову и хранит молчание, будто обдумывает что-то. На чьей стороне сейчас Сяцюань?

Отрок-не-рыба, разминая мордочку обезьянки подле себя и с чувством глядя на старика поверх носилок, заявляет:

– Начальник больницы – почтенный художник, ему претит насилие, и он не привязан к власти. За это мы его и горячо любим. Обезьянам тоже нравится музыка, только напьются – сразу песни поют, сколько бы их ни удерживали. Медицина – искусство. Только как это больным втолковать? Не всякие промурлыканные слова можно считать песней. Вот в чем настоящая трагедия.

Доктор Дато продолжает:

– Верно! К счастью, исполинское войско в критический момент спасло положение. Не будет больше от них, обезьянок, переполоха в Небесных чертогах[48], а преобразуются они в специализированный художественный ансамбль, будут изгонять Желтого императора и его приспешников – бесов-иноверцев, которые завладели телами и душами больных. Не простая это война. Меряются в бою вера и красота.

Главред заключает:

– А потому врачи обязательно вернутся, подавят мятеж, наведут порядок, реставрируют верные медицинские воззрения. Спасена наша больница. – Говорит он это, роняя обильные слезы.

Отрок-не-рыба шутливо повыше поднимает бутылку спиртного. Ты по ошибке думаешь, что он тебе предлагает выпить, и тотчас же выступаешь вперед. Но обезьяны окружают малыша с захваченными бутылями. Охваченный безудержной радостью Отрок-не-рыба пьет вместе с исполинским войском, смеется вместе с залитыми человеческой кровью дикими зверями. Все они – неискушенные, искренние дети. Ты жадно наблюдаешь за ними и будто признаешь в отраженном сиянии спирта самого себя, но в мыслях у тебя проносится проклятие: «Дурной отрок». Доктор Дато вместе с воинами заключает пленных в мертвецкий покой. Главред из «Газеты империи Абрикосовой рощи» готовит «Газету зеленого мира» и берется за сочинение экстренного выпуска о том, как «врачи всецело отвоевали больницу».

3. Пир в преисподней

Вместе с Сяцюань вы пережидаете подле трупов. Вы наблюдаете, как исполинское войско бесстрастно, усердно отыскивает спрятавшихся больных. Найденных пациентов, невзирая на оправдания, умерщвляют. Содранные с больных белые халаты солдаты надевают на себя или переделывают в новые знамена, на которых рисуют Фобос. Все вернулось на круги своя и в то же время не вернулось к изначальной точке, а стало чем-то иным. В новом есть прежнее, в прежнем есть новое. Зеленая армия мира под сенью белых флагов множит победы. Больные выглядят высохшими деревцами, сидят они и ожидают смерти. Неизвестно, куда кануло все прошлое безумие. Одежды сдирают и надевают, надевают и сдирают, вроде бы они кажутся излишеством, однако во всей полноте обозначают связь между врачами и больными. Ты смотришь, как исполинское войско раздирает человеческие тела, больным с таким уровнем мастерства не сравниться. Обезьяны суют мохнатые лапищи в проемы, шарят и выдергивают органы. Органы – вот самое важное. Эти материальные вещи, напоминающие баклажаны и грозди винограда, можно применить в экспериментах, для пересадки, в обучении. Те же вещицы, которые невооруженным глазом не разглядишь, вроде нервов и капилляров, интереса у обезьян не вызывают. Такое по вкусу врачам-нейрохирургам. А вот кости не в почете. Слишком уж сложно устроены кости, поэтому-то к ним питают пристрастие врачи-ортопеды. Твари выполняют свои экзерсисы так, будто пациенты никогда и не были живыми, все делается без каких-либо сантиментов. Возможно, очень скоро запустят в производство новую партию смертных душ. И еще ты осознаешь, что, скорее всего, это заготовки для очередной переделки «Принципов больничного инжиниринга». Лишь современная анатомическая наука способна поставлять стоящий контент. Только на этот раз сменились главные действующие лица платформ.

Исполинское