Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

собора тянулось защитное плетение, над воротами висел освящённый знак, а на каменных столбах сохранились вырезанные символы, которые должны были отгонять мелкую нечисть.

Я притормозил напротив здания, возле невысокого каменного бордюра. Заглушил двигатель, и некоторое время сидел в авто, рассматривая приют. Часть рам была недавно окрашена, другие уже облупились. У крыльца росли две старые липы, а вдоль стены тянулась аккуратная клумба, на которой уже начинали распускаться первые цветы.

— Уютно, — тихо заметила Агафья и добавила. — Странное место для охоты. Если дети действительно пропадают из приюта, нечисти приходится действовать почти под стенами собора.

— Или защита здесь слабее, чем выглядит, — пробормотал я.

— Видишь? — спросил я и указал туда, где торчали верхушки кладбищенских деревьев.

Агафья повернула голову в сторону, куда я указывал.

— Очень уютное соседство, — послышалось с заднего сиденья недовольное карканье Смутеня. — Я посмотрю вокруг. В сам приют пока не полезу. Если там есть синодская защита, не хочу лишний раз её трогать.

— Спасибо, — произнес я и вышел из машины.

Возле приюта было удивительно тихо. Основной городской шум оставался где-то за кварталом. Здесь слышались в основном детские голоса из-за забора да негромкий скрип качелей.

Агафья тоже выбралась наружу и поправила жакет.

— Как я выгляжу? — уточнила она. Я осмотрел ее и довольно кивнул:

— Превосходно. Идем.

Мы направились к воротам. По другую сторону забора раздался смех. Потом в кирпич ограды послышался глухой удар, кто-то громко возмутился, и сразу несколько голосов начали спорить.

Агафья невольно замедлила шаг.

Через щель в воротах было видно часть двора, на которой несколько мальчишек лет восьми-десяти гоняли старый мяч. В стороне две девочки сидели на скамейке и что-то мастерили из бумаги. Возле стены женщина в сером платье развешивала бельё. И никаких следов нечисти. Даже воздух казался чистым.

Я остановился у ворот, нажал на кнопку звонка. Где-то внутри раздалась веселая трель. А через мгновение, в маленьком окошке возле ворот появилось лицо пожилого мужчины.

Он внимательно осмотрел сначала меня, потом Агафью и строго произнес:

— Вам кого?

— Доброе утро, — вежливо произнёс я. — Меня зовут Пётр Семёнович Соколов. Я прибыл к вам по деловому вопросу. И мы хотели бы обсудить его с матерью-настоятельницей.

— Какому? — мигом сменил гнев на милость страж.

Я достал из портфеля сложенный лист с заранее подготовленной бумагой. Никакой серьёзной юридической силы бумага не имела, но выглядела вполне официально.

— Представляем торговый дом, который собирается открыть в городе новую травяную лавку. Хотим наладить благотворительные поставки для приютов.

Мужчина посмотрел на бумагу, и выражение его лица немного смягчилось.

— Одну минуту, — произнес он и исчез в будке. А через мгновение послышался лязг отпираемого засова.

Маленькая калитка рядом с воротами открылась, и мужчина выглянул наружу.

— Проходите, — произнес он и посторонился, пропуская нас.

— Спасибо, — ответил я, и мы вошли на территорию.

Вблизи двор выглядел ещё ухоженнее, чем с улицы. Песчаная дорожка вела к главному крыльцу. Слева располагалась небольшая площадка, справа виднелась деревянная беседка. Возле хозяйственной пристройки сохли на солнце простыни.

И едва мы вошли, дети сразу прекратили игру и с интересом уставились на нас. Мяч перестал прыгать, укатившись в угол двора. Видимо, гости были в этом заведении редкостью.

Я медленно шел за охранником, украдкой осматриваясь по сторонам. Но не увидел никаких потемневших углов, странных следов или мест, от которых тянуло бы знакомым холодом нечисти. Именно это и настораживало. Потому что если здесь действительно несколько раз появлялось нечто, способное увести ребёнка, действовало оно слишком аккуратно.

Я поднял взгляд на окна второго этажа. Большинство створок были открыты. На одном из подоконников стоял горшок с цветами. Возле крайнего окна штора колыхнулась, и на мгновение мне показалось, что за стеклом кто-то стоит.

Сбавил шаг, всматриваясь в окно. Но там было пусто. Скорее всего, это просто ветер играл уголком занавески.

— Что? — тихо спросила Агафья, заметив, как я замедлил шаг.

— Ничего, — ответил я.

Мы подошли к крыльцу. Деревянные ступени были недавно выкрашены, а возле двери висела небольшая освящённая икона, под которой прямо на косяке был нанесён защитный знак.

Я едва заметно нахмурился, рассматривая его.

Плетение оказалось старым. Линии почти стёрлись, часть символов потемнела, а один из узлов вообще был повреждён трещиной в дереве. Такая защита могла остановить мелкого духа или отпугнуть слабую нечисть. Но против чего-то серьёзнее толку от этой защиты было немного.

Агафья тоже заметила знак и покосилась на меня. Но я едва заметно качнул головой.

Охранник распахнул дверь.

— Проходите, — произнес он.

Мы оказались в просторном холле с высоким потолком. На стенах висели детские рисунки, в углу стояла большая доска с расписанием занятий. Направо и налево уводили коридоры, скорее всего, с учебными классами.

Охранник свернул в правое крыло, и навстречу нам вышло несколько детей старшего возраста, в белых рясах с повязками дежурных. Заметив нас, они остановились и с любопытством уставились на нас.

— Доброе утро, — улыбнулась им Агафья.

— Доброе, — ответила девочка лет пятнадцати, которая сбавила шаг, но остальные тут же потянули её дальше.

Нужная нам дверь располагалась почти в самом конце коридора.

— Подождите здесь, — попросил охранник. — Я предупрежу матушку.

Он постучал в створку и, дождавшись приглушенного «войдите», открыл дверь и скрылся в кабинете.

У стены стояла длинная скамья, над которой висело несколько детских рисунков.

Я уже собирался сесть, когда взгляд зацепился за один из них. На листе серым карандашом был изображён забор, за которым стояли три длинные, непропорционально худые человеческие фигуры с серыми овалами вместо лиц.

Дверь кабинета открылась, и в коридор выглянул охранник:

— Матушка Варвара вас примет, — произнес он.

— Благодарю, — ответил я, и мы вошли в кабинет.

Помещение оказалось маленьким и очень простым. Большой письменный стол, пара стульев, шкаф с папками и книгами. На стене висел образ Творца, а рядом несколько фотографий воспитанников разных лет.

У окна стояла высокая, худощавая женщина лет сорока пяти, с собранными в строгий узел волосами. Но едва мы вошли, она обернулась и взглянула на нас. И я заметил, что под глазами матери-настоятельницы залегли тени, а возле губ появились глубокие складки.

— Пётр Семёнович Соколов? — уточнила она.

Я слегка поклонился.

— Именно так. А это моя помощница Мария Ивановна.

Агафья тоже вежливо склонила голову в знак