Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

— Матушка Варвара, — представилась женщина и указала на свободные кресла. — Прошу, садитесь.

Мы расположились напротив стола.

— Мне сказали, вы хотите поставлять приюту снадобья? — уточнила женщина, усаживаясь в свое кресло.

Я открыл портфель и достал небольшой список.

— Наш наниматель собирается открыть в столице травную лавку, — произнес я, положив бумагу перед матерью-настоятельницей. — Мы хотим заранее понять, какие средства чаще всего нужны благотворительным учреждениям. Простудные сборы, лекарства от жара, раневые мази…

— Простудные нужны всегда, — призналась она. — Особенно зимой. Дети часто болеют. Кашель, слабость после болезней.

Агафья кивнула и достала блокнот.

— А успокаивающие сборы? — уточнила она.

Матушка Варвара задумалась.

— Иногда. Только слабые. Мы стараемся без необходимости детям ничего подобного не давать. Хотя…

Она ненадолго задумалась, а затем добавила:

— А сонное у вас есть?

— Конечно, — кивнул я. — Только зачем вам? Дети и так обычно спят как убитые…

Матушка Варвара посмотрела в окно, словно раздумывая, говорить ли:

— Дети последнее время спят плохо, — ответила она после паузы. — Просыпаются среди ночи, плачут.

Агафья медленно опустила карандаш.

— Кошмары? — уточнила она.

Матушка Варвара не ответила сразу. Посмотрела на лежащий перед ней список, потом зачем-то поправила его, хотя лист и без того лежал ровно.

— Поначалу мы так и думали, — наконец сказала она. — Дети есть дети. Мало ли что может присниться. Тем более после всех этих разговоров о пропавших. Один ночью расплачется, другой услышит, утром уже половина спальни уверена, что видела одно и то же.

— Бывает, — согласилась Агафья. — Особенно если дети впечатлительные.

Настоятельница благодарно кивнула. Похоже, именно такого простого объяснения ей самой хотелось больше всего. За окном кто-то звонко рассмеялся. Следом послышался удар мяча о стену и возмущённый женский голос:

— Потише там!

Варвара невольно повернулась на звук.

— Поэтому я и спросила про сонное, — продолжила она. — Может, хоть несколько ночей нормально отдохнут. У нас сейчас младшая спальня после отбоя ещё часа два шепчется.

— Боятся? — спросила Агафья, и мать-настоятельница кивнула:

Я взял со стола список лекарств и неторопливо сложил его пополам.

— Если дело только в испуге, сильное сонное я бы детям не советовал. Причину оно не уберёт. Ребёнок просто будет спать крепче.

— Разве это плохо?

Я пожал плечами:

— Смотря отчего просыпаются. Они что-нибудь рассказывают?

— Пётр Семёнович, дети порой такое придумывают… — начала было Варвара.

Я улыбнулся.

— В моём детстве один знакомый был совершенно уверен, что под его кроватью кто-то живёт. Полгода заставлял мать оставлять на ночь лампу.

— Здесь примерно так же.

— Значит, кто-то тоже живёт под кроватью? — уточнил я, и на этот раз мать-настоятельница слабо улыбнулась.

— Нет. Они говорят, что слышат шёпот.

— Ночью? — спросила она.

Улыбка исчезла с лица настоятельницы.

— Один говорит, из коридора, — ответила она и провела ладонью по краю стола. — Другой — будто с улицы. Девочка из младшей группы уверяла, что кто-то шептал прямо под окном.

— Что именно говорят? — спросил я, и женщина пожала плечами:

— Не знаю.

— Не разбирают слов?

— Иногда разбирают. Слышат свои имена.

В кабинете повисла короткая тишина. Я невольно вспомнил рисунок над скамьёй с тремя серыми фигурами за оградой.

— А возле ворот никого постороннего не замечали? — уточнил я.

Настоятельница резко подняла на меня взгляд.

— Почему вы спросили?

— Самое простое объяснение, — пожал плечами я. — Кто-нибудь ошивается рядом и пугает детей.

Варвара покачала головой:

— Сторож никого не заметил.

— А дети?

— Некоторые говорят, что видели. Они называют их серыми людьми.

Агафья слегка выпрямилась в кресле. Я же сохранил безразличное выражение лица. Перед глазами снова возник рисунок. Теперь я уже почти не сомневался, что нарисовал его кто-то из этих детей.

Глава 16

Планы

Мы поговорили еще несколько минут, затем сославшись на неотложные дела, и вышли из кабинета.

Коридор был пуст, только из-за закрытых дверей классов слышались приглушенные голоса мастеров-наставников, которые объясняли детям азы наук.

Агафья шла рядом молча, прижимая к боку сумку. Я тоже не торопился начинать разговор, обдумывая услышанное.

Мы уже почти дошли до холла, когда сзади послышались быстрые шаги.

— Дяденька!

Детский голос заставил меня остановиться. Я обернулся. К нам спешила худенькая, светловолосая девочка лет восьми, которую я видел во дворе возле скамейки. Она остановилась в нескольких шагах и вдруг растеряла всю решительность, с которой нас догоняла.

— Вы Мишу ищете? — уточнила она, поравнявшись с нами.

Я удивленно поднял бровь. уточнил:

— С чего ты так решила?

Она пожала плечами.

— Матушка про него с вами говорила. Я краем уха слышала, вот и решила уточнить.

Я присел, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне.

— Мы просто хотим помочь, — мягко начал я.

— Жандармы тоже хотели, — произнесла она и опустила взгляд.

Только теперь я заметил, что девочка едва держится. Губы маленькой собеседницы были плотно сжаты, пальцы мяли край фартука, а в глазах стояли слёзы, которые она упрямо не позволяла себе пролить. Агафья тоже это увидела и чуть приблизилась к ней.

— Ты хорошо знала Мишу? — мягко спросила она.

Девочка кивнула.

— Мы дружили, — едва слышно произнесла она. — А больше у него друзей считай и не было.

Голос воспитанницы дрогнул. Она быстро провела ладонью по носу и продолжила уже тише:

— Он всегда со мной играл. Даже когда другие не хотели. Мы вместе сидели за обедом, а ещё он помогал мне прятать хлеб для голубей, хотя матушка ругалась.

На последних словах девочка попыталась улыбнуться, но улыбка сразу исчезла.

— Он обещал, что весной мы построим возле сарая настоящий домик. Из досок. Чтобы туда никто старший не лазил. А теперь его нет. Все говорят, что он убежал. Но он не мог.

— Почему? — спросил я.

Девочка посмотрела на меня:

— Потому что он боялся ходить за ворота один. Даже днём. Когда нас водили к булочнику или в лавку, он всегда держался рядом со взрослыми. А ночью тем более бы не ушёл.

Агафья осторожно присела рядом с ней.

— Ты скучаешь по нему?

Девочка кивнула. И я заметил, как слезинка сорвалась и покатилась по щеке. Впрочем,