Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

— Кто?

— Не суть. Ешь, остынет.

Вечерами в подвале делалось тепло, и лучше этих часов у меня в сутках не было ничего. Обогреватель гудел на второй мощности, а горелой пылью от него давно не пахло. За перегородкой отсчитывал капли кран, который я третью неделю собираюсь починить и не чиню, потому что под этот счёт хорошо думается. Артём стучал по клавишам в две руки, изредка бормоча себе под нос. Я скосил глаза на его мониторы. Слева ползла та самая таблица с моими пластинками, справа крутилось видео, которого он не смотрел. На подоконнике, прямо у меня перед носом, стояла початая банка цветочного мёда с ложкой, и стояла она там просто так, как еда. За дверью урчал и возился десяток нахлебников, устраиваясь на ночь по своим местам у трубы. Различал я их на слух уже не хуже, чем своих у общаги.

Партия таволги доходила в двух кастрюлях, сорок восемь якорей держали фон, резерв у меня к ночи был двадцать два процента. К утру, я знал, он будет там же, а завтра я потрачу его весь и снова не буду переживать.

Я сидел на своём ящике у стола, катал в пальцах медную стружку и подбивал счёт тому, что у меня теперь есть. Место, которое моё, и дело, которое кормит и растёт. Денег теперь хватает до весны, а раньше я считал их до субботы. За перегородкой сидит человек, на которого можно оставить работу и уйти со спокойной душой, зная, что вернёшься к сделанному.

За две жизни у меня ни разу не сходилось всё сразу…

— Тём, ложись спать.

— Ага, сейчас, — сказал он экрану.

Я хмыкнул и потащился проверять кастрюли. За дверью устраивался поудобнее кто-то из новых, судя по басу, тот чёрно-белый увалень. Урчал он так громко, что было слышно сквозь железо.

Глава 13

— Вот это, — куратор постучал костяшкой по моей таблице, — впечатления, Денисов. Результатом тут и не пахнет.

Спорить я и не думал, потому что впечатления там честно и стояли, расписанные по графам, где вытяжка шла сильнее декабрьской партии, а на вкус горше. Тетрадку он держал на весу, сдвинув очки на лоб, а я пристроился на краю второго стола, поскольку стул для посетителей занимала стопка методичек мне по локоть. Двадцатого, как и обещал Нике, я занёс ему черновик отчёта по проекту. Черновик он одобрил с ходу, споткнулись мы на цифрах. Который месяц я упирался в одно и то же. Рукам своим я верю, а доказать ими ничего не могу…

Кабинет у него узкий и заставленный так, что бумаги давно живут отдельным племенем, часть на подоконнике, часть прямо на полу у ножки стола. Чайник дощёлкивал на тумбочке, а рядом сох бутерброд в столовской бумажке, развёрнутый, судя по заветренному краю, ещё утром и с тех пор нетронутый. Заодно я и самого куратора промерил, мимоходом, по старой привычке. Желудок с осени сдал, спина держится на одном упрямстве.

— Впечатления, — согласился я. — Потому и пришёл. Мне нужен человек с прибором.

— С прибо-о-ором. — Тетрадку он уронил на стол, вернул очки на нос и уставился на меня поверх них. — Тебе нужна хроматография. Жидкостная, с нормальным детектором, а не вот это всё.

Хроматография. Стекло и трубки… вроде бы. Большего не помню, не углублялся же в эту тему.

— А у нас её нет и не будет, потому что в прошлом году деньги ушли на крыльцо. — Кружка в его руке качнулась, чай выплеснулся на угол стопки. Промокать он не стал. — Ты видел наше крыльцо? Оно теперь с плиткой!

— Крыльцо видел. Значит, нужен чужой прибор.

— Чужой человек при чужом приборе, — поправил он и полез в стол, где загремело так, будто там хранилось хозяйство целого этажа. Пиджак на спинке качнулся, повернувшись ко мне локтями. Заплатки на них он, похоже, ставил сам, потому что нитка не совпала по цвету. — Погоди-погоди-погоди. Есть у меня… был у меня… Ильи-ин!

Объявил он это с торжеством человека, выложившего козырь, и замер, ожидая, что я обрадуюсь тоже.

— Глеб Ильин, — повторил он. — Толковый до неприличия. А сидит на анализах воды за копейки, потому что ему тему зарубили. Он с тех пор злой.

Вот тут я, признаться, на него уставился. Человек, который третий модуль зовёт меня по фамилии, потому что имя у него в голове не держится, назвал имя и фамилию сразу, будто вчера подсмотрел их в ведомости.

— Тему? — переспросил я.

— Выделение и стандартизация действующих веществ дикорастущего сырья. — Он поморщился и потёр переносицу. — Полтора года считал. Доказал, что можно. Ему сказали: можно, да незачем, синтетика дешевле и чище. И закрыли.

— Это моя тема. Слово в слово.

— Твоя, — кивнул он и замолчал, разглядывая свою кружку. — Я тогда, наверное, мог посуетиться. Промолчал… У меня как раз лабораторию отбирали.

Обронил он это буднично, вполголоса; продолжения не последовало. Он оторвал от методички чистый край, вывел на нём номер и адрес, подумал и приписал рядом какие-то две буквы, понятные, видимо, ему одному.

— Скажешь, от меня. — Бумажку он подтолкнул через стол, придержав пальцем, будто мог передумать. — И скажи, что я его помню. Как тебя… неважно, Денисов. Скажи и всё.

Контора его нашлась на другом конце города, и добирался я туда, разумеется, пешком. Час с лишним по морозу для меня дешевле, чем двадцать минут в автобусе, где на каждой остановке в двери вваливается новая порция чужих болячек, а к концу поездки я уже не помню, чьё колено ноет, моё или вон той женщины с сумкой на колёсиках.

За воротами с синей вывеской я отыскал одноэтажную пристройку, а в ней коридор, крашенный по пояс зелёным, каким в этом мире красят всё казённое. На двери лаборатории висело объявление о приёме проб до трёх часов, а под ним приказ о сокращении штата, судя по загнувшемуся углу, вывешенный далеко не вчера. За дверью гудела вытяжка, слышно её было даже в коридоре. Справлялась она явно с трудом.

Стоило потянуть дверь на себя, как гул навалился на уши. Кафель тут доходил до потолка, отчего каждый звук в комнате получался отдельным и лишним. Воздух я попробовал, как пробую всюду. Хлорка, поверх неё кислое, а живое из него вымыло начисто… От этой пустоты мне стало не по себе быстрее, чем от гула. Вдоль стены выстроилась очередь пластиковых бутылей с бумажками на горлышках, чужая вода из чьих-то скважин и колодцев, метра на три. А приборы я