Месть - Стивен Бакстер

— О, и в процессе Гэбриэл собирался также уменьшить часть избытка углекислого газа, образующегося в результате парниковых газов. Все это теперь там, в новом льду, хранящееся в стабилизированных слоях — искусственных клатратах, почти таких же, как метаноносные слои вечной мерзлоты, которые Майкл Пул Базалджет стабилизировал на севере столетиями ранее. Время было подходящим. К двадцать седьмому веку проблемы были обсуждены и проработаны — и уже предлагались попытки терраформирования Марса. Почему бы и нет, атмосфера Венеры уже была заморожена.

— Другой ветвью семьи?

Он проигнорировал это.

Никола, похоже, заинтересовалась. — Значит, серьезные вещи. Мне нравятся серьезные вещи. Итак, как этого удалось достичь? Солнцезащитные экраны, как на Венере?

— Надзорные органы ООН хотели большего контроля, чем там. Постепенное решение. Никто не хотел делать это слишком быстро, если это вообще должно было быть сделано, чтобы снова не дестабилизировать климат. Все это было довольно противоречиво.

— Но Гэбриэл получил свой большой холодильник?

— В значительной степени. Он построил огромные насосы, которые поднимали морскую воду к центру континента, к вершине старого ледяного купола, и замораживали ее метр за метром. Потребовалось пять столетий, чтобы просадка стала полной — падение уровня моря поддерживалось примерно на сантиметр в год, а углекислый газ выводился примерно по гигатонне в год. Таким образом, требуемая мощность была относительно незначительной, из года в год, что составляло долю ее годового производства планетой во времена антропоцена. Такая программа рассчитана на долгосрочную стабилизацию; вам требуется меньше энергии для охлаждения, потому что большая часть солнечного света отражается самим льдом. В настоящее время производство электроэнергии осуществляется с помощью ВЕС-установки: более компактной, более чистой. Даже несмотря на то, что было много споров о применении технологии межпланетных двигателей к самой Земле.

— Но это сработало.

— Сработало.

Никола кисло спросила: — И все, что они подарили Гэбриэлу, эту убогую башню? Если они действительно собираются когда-нибудь воздвигнуть вам статую в сердце Галактики…

Но потом она замолчала. Флиттер внезапно подлетел к яркому в свете прожекторов зеленому ландшафту — покатой равнине, окруженной расходящимися ледяными утесами и изрезанной глубокими ущельями и реками. Контраст с голым льдом был поразительным.

Пул усмехнулся ее реакции. — Гэбриэлу и его преемникам нужна была база на континенте, чтобы осуществлять программу замораживания. Поэтому он сохранил это место свободным ото льда — и это место, где сейчас живет моя мама. Добро пожаловать на Землю принцессы Элизабет. Послушайте, мой отец тоже будет там.

— Гарри? Я думала, ваша мама…

— Она хозяйка. И, по-видимому, ей есть что сказать. Но Гарри вмешался, и не в первый раз в моей жизни. Это сложно.

— Вы — Пул. Это всегда сложно.

— Просто не провоцируйте его. — Пул нажал кнопку пульта связи. — Пристегивайтесь, мы спускаемся.

21

Когда они прибыли, Гарри Пул с бокалом в руке расхаживал по приемной Мюриэл.

Он, казалось, не обрадовался, увидев Никола Имри, входящую рядом с его сыном.

— Вы. Почему, черт возьми, вам нужно быть здесь? Это поместье Пулов. Семейное дело.

Пул мягко сказал: — Все, что произошло с тех пор, как семя платана прошло через червоточину, влияет на все человечество. Может быть, это хорошая идея — взглянуть на ситуацию с точки зрения не родословной, как ты думаешь?

— Взгляд? Ее? Она всего лишь обманщица, Майкл, и так или иначе собьет тебя с пути истинного.

— В любом случае, почему ты здесь? — Пул знал своего отца. Когда он был рядом со своим сыном, особенно лично, это обычно происходило потому, что Гарри чего-то хотел; и наоборот, его обычно не было рядом, если он этого не желал. Сейчас что-то в его явной напряженности заставляло Пула нервничать.

Но Гарри непринужденно ухмыльнулся. — Мы к этому еще вернемся. В любом случае, я привел с собой подкрепление. Не собираюсь оставаться в меньшинстве… А, вот и Мюриэл.

Пул, казалось, видел эту сцену циничными глазами Никола. Эта приемная была огромной, зал с прозрачным полом, похожим на лед, по которому были разбросаны подушки, стулья, столы, а также несколько стендов с умными экранами. Любой человек был бы ошеломлен самим масштабом. Главной особенностью было арочное панорамное окно, выходящее на север — конечно, на север, если смотреть из южного полюса. В ярком свете искусственных огней был виден сад, зеленый ковер, усеянный зарослями деревьев, который простирался до берега океана, на котором виднелся морской лед. Пул понятия не имел, какая технология использовалась, чтобы сохранить огромное поместье свободным от восстановленного Гэбриэлом Пулом льда даже во время антарктической зимы; что бы это ни было, оно было тонким и ненавязчивым.

И теперь по залитому светом полу шла его мать. — В меньшинстве? Подкрепление? Тебе обязательно использовать такие конфронтационные термины, Гарри?

Мюриэл была одета в свободную бледно-зеленую рубашку и брюки, и ее отражение безупречно воспроизводилось умной поверхностью пола. Даже туфли, которые она носила, мягко постукивали при каждом шаге. В то время как Гарри был высоким блондином, худым почти до измождения, Мюриэл была ниже ростом, темнее, со средиземноморскими чертами лица, волосами с проседью, стянутыми сзади, и бледно-серыми глазами, которые веками ассоциировались с Пулами. На самом деле, именно Мюриэл вела родословную от Пулов, а Гарри — посторонний, который женился на ней и взял фамилию своей жены — как это было принято в клане Пулов на протяжении многих поколений. Майкл получил свои карие глаза от отца, и ему не раз в жизни говорили, что они "неправильного" цвета. По иронии судьбы, Гарри даже не сохранил свой собственный карий цвет глаз, когда перестраивался при АВТ, выбрав более эффектный голубой.

Наблюдая за приближением матери, Пул чувствовал себя неловко, его чувства были такими же сложными, как и всегда, когда он был рядом со своей семьей.

Тем временем рядом с Мюриэл шла компаньонка. Невысокая, безмятежная