Тактик 11 - Тимофей Кулабухов

— Да, друг-эльф? — слабо улыбнулся я ему.

Эльф был мокрым как мышь, но на лице его играла озорная улыбка. За собой он тащил, внезапно, весь цвет моего воинства: Мурранга с Хрегонном, Новака, Фомира и Фаэна, не забыл и про своего приятели Хайцгруга.

— Командор, мне кажется, это Ваше.

— Что? — не понял и удивлённо оглядел делегацию.

Лиандир ловким жестом извлёк из поясной сумки… корону. Вероятно, монарх потерял её в бою или при эвакуации.

Корона была золотой, без особых украшений (скорее всего, это походный вариант), мокрой и, без сомнения, королевской.

Все притихли и Лиандир, шагнув вперёд, протянул корону ко мне, но не в руки, а так, чтобы водрузить на голову.

Я встал, отложил вино и в присутствии всей честной компании, в одном исподнем, будучи мокрым, не выспавшимся и слегка усталым, позволил эльфу надеть на меня корону короля Вейрана.

Причем «короновал» меня бывший каторжник, эльф-висельник.

Надевание короны на голову не даёт мне право называться королём и всё же все присутствующие робко, а потом всё громче начали аплодировать.

* * *

Весь следующий день, а мы не ушли с нашего лагеря, Штатгаль, во-первых, сушился и приходил в себя, а во-вторых, системно, то есть так, как учил Мейнард, занимались сбором трофеев.

Пространство было поделено на условные квадраты и множество рот отправились на раскопки и поиски трофеев.

К сожалению, обращённый мертвец, если сражался с оружием и в доспехе, в конце сражения был развеян в чёрную пыль, вместе со всем своим добром.

Однако облегчённый обоз армии врага частично сохранился (кроме коней, тех пожрала нежить, либо они разбежались). Как и имущество, минимальный запас продовольствия, иное добро, в том числе личное имущество бойцов и офицеров.

Много чего было утеряно безвозвратно. Можно сказать, большая часть.

И всё же часть оружия была растеряна (а теперь собрана), как и доспехов, щитов, снаряжения, сбруй и так далее.

Сбор трофеев — это нечто очень важное не только в сакральном смысле, но и финансовом. Армия потребляла деньги в виде жалования дважды в месяц, в том числе к этому месяцу я снова должен денег принцу Ги, который бредёт сейчас где-то южнее.

Поэтому сбор трофеев, из которых большая часть сдавалась в общую казну, был так важен, а системный подход позволял работать эффективно и быстро.

Армия просушилась, вечером я велел раздать вина и, выйдя к солдатам в короне (о короне уже прошёл слух), сказал небольшую речь:

— Солдаты и офицеры Штатгаля! Это сражение выиграно по большей части не нами. Однако, как ни странно, победа наша. Его величество Вейран хотел смести нас с горизонта и уничтожить. И у него бы получилось, если бы не некоторые тайные договорённости вашего полководца, то есть меня. В основном наша роль была проявить смелость, не бежать, иметь мужество принять ту картину, что предстала перед нами.

Воины загомонили.

— Сегодня мы собрали хорошие трофеи. Завтра мы выдвинемся в Эркфурт. Ирония в том, что мы должны были попасть туда в начале войны, но наша история тогда была бы куда печальнее. И город взяли не мы, а короля победили — мы. Завтра мы выдвинемся туда, а сегодня отпразднуем не столько победу, сколько то, что всё еще живы и заставляем врага дрожать.

Я поднял глиняную чашку с вином повыше в стиле кубка, и выпил глоток.

Мы всё ещё живы. Не так уж и плохо.

…

Утром Штатгаль, как ни в чём не бывало, позавтракал, собрал лагерь, перегнал коней, перетащил имущество, покинул холмы Фанделлеры, выстроил колонну за пределами холмов (там было суше) и выдвинулся вперёд, к Эркфурту.

Настроение было странным. Марш был не особенно быстрым, все понимали, что после разгрома Вейрана никто нам не сможет помешать.

Из-за этого марш до Эркфурта превратился в долгую, молчаливую медитацию. Три дня мы шли, делая стандартные остановки.

Моя армия, несмотря на лёгкую усталость, отменно себя чувствовала. Мои профессионалы, закончившие тяжёлую работу.

Их движения были отлаженными, их лица — непроницаемыми. Опыт Кмабирийских болот помог им хорошо держаться против нежити, но и напомнил про существование нежити.

Не было ни хвастовства, ни громких разговоров. Только тихий лязг оружия, мерный топот тысяч сапог и скрип колёс обоза.

Когда на а горизонте показались массивные стены Эркфурта, в рядах не раздалось ни единого радостного возгласа. Солдаты лишь плотнее сжали оружие и выпрямились, их колонны стали ещё ровнее. Они подходили к особенному для Штатгаля месту, которого мы так долго избегали.

При этом царила молчаливая, мрачная дисциплина и не было ругани или победных кличей. Армия с королевской короной подходила к месту слияния трёх армий, чтобы двинуться к финалу войны.

Глава 15

Тот самый Эркфурт

Стены Эркфурта, как я и предполагал, стояли на скальном основании и были высоки. Хуже того, предместье заселено клочками, а большая часть территория за пределами стен — болотистая местность, которую местные крестьяне использовали как пастбища.

Город стоял на небольшом плато, не высоком, выше, чем предместье, быть может, метров на десять. Однако это делало пребывание вне стен не особенно лёгким в условиях штурма и осады.

На подъезде в город, по широкому и совершенно пустынному булыжному тракту, нас встречала группа всадников со штандартом принца Гизака.

В соответствии с рыцарскими традициями (то есть тем, что Штатгаль обычно пренебрегает), я ехал во главе колонны, и моё лицо, вероятно, было самым мрачным из всех.

Я не чувствовал облегчения от прибытия в безопасное место. Мой мозг работал на пределе, просчитывая риски, причём риски теперь исходили не от бруосакцев.

Несколько всадников поравнялись со мной, один из них снял шлем в знак приветствия. Я уже был без шлема (моя разведка посчитала эту местность безопасной), так что просто кивнул в ответ.

— Его светлость герцог Рос Голицын? — спросил всадник.

— Да. С кем имею честь общаться?

— Барон Квестриц Борнгиат, рыцарь принца Гизака. Всё ли нормально у Первой добровольческой армии Маэна?

— Нас следует называть Штатгаль.

Всадник поморщился:

— Мы тут считали, что это грубое и простонародное название, вроде клички.

— Барон, — вздохнул я, поправляя поводья, — название «Первая добровольческая» утратило актуальность в тот момент, когда мы переходили реку Двинн на границе Бруосакса. Ну, а если точнее, то и раньше, когда я