И пеплом стали звезды - Рина Сивая

Я пила, но молчала. Она подливала, но не спрашивала ни о чем личном, больше о себе говорила. А затем вдруг произнесла:

— У тебя сердце разбито.

Я усмехнулась, с трудом видя женщину через слипающиеся глаза.

— Что, так заметно?

— Угу. — Агнесс поморщилась, опустошая очередную стопку. — И это не Айвен виноват, ты к нам такая уже пришла.

Я ничего не сказала. А на будущий раз, когда мысли о суициде начали меня одолевать, сама пришла в медицинский отсек.

Агнесс предложила гипноз. Я согласилась. А после провела три часа, рыдая на полу медблока, пока меня пытались привести в чувство. Успокоительные не срабатывали или срабатывали ненадолго, а после меня снова накрывала истерика. Что такого я сказала под действием внушения, мне так и не сообщили.

Тогда мне первый и последний раз дали антидепрессанты. Привыкание к ним оказалось настолько диким, что наутро меня едва откачали. Харт за это всучил Агнесс выговор, а мне — отпуск, в течение которого я бесцельно бродила из угла в угол по «Колибри». В очередной раз сошлась с Айвеном, и меня, вроде бы, отпустило.

Все остальные случаи, как и в день своего рождения, я переживала в кресле пациента, пока Агнесс тестировала на мне новые методики. Криосон — помогло дважды. Лечебная капсула с полной программой сканирования организма — я выскочила оттуда через полчаса, когда та начала насильно вытягивать из моего позвоночника и рук скрытые наросты. Двойная и даже тройная доза блокираторов — работало лишь время от времени. Лучше всего справлялся алкоголь, но зантонка оставляла его на самый крайний случай.

— У тебя какой-то гормональный сбой, — через пятнадцать минут заявила Агнесс, изучая результаты очередных анализов, которые за последние годы я сдавала слишком часто. — Я бы посоветовала тебе отменить уколы и перестать прятать сенсоры. Ты слишком долго держишь их в себе, у тебя даже защитные оболочки заросли так, что их, скорее всего, придется удалять. Это не дело, Лин.

Я снова ничего не ответила. По мнению Агнесс, моя проблема была в том, что я сама себе запрещала жить. В ее версии все было просто: мне нужно было врубить сенсоры на полную, позволить Айвену воздействовать на себя и нарожать ему кучу детей. Ну или хотя бы одного, а потом идти искать нового архонца.

Но я не хотела чувствовать на себе чужое воздействие, и Агнесс об этом знала, поэтому, не дождавшись ответа, поднимала спинку моего кресла и упиралась руками в подлокотники, чтобы я смотрела точно на нее.

— Давай тогда пойдем иначе. Что сегодня тебя натолкнуло на эти мысли?

Она всегда говорила так — «эти мысли», словно если употребить слово «самоубийство» или «суицид», я сразу же пойду и наложу на себя руки.

— Отражение в зеркале, — честно призналась я, ощущая уже привычный ком в горле.

— Тогда давай его поменяем! Тебе нужна новая прическа!

Я отрицательно помотала головой. Это мы тоже проходили: я была и блондинкой, и брюнеткой, и рыжей, и даже позволила Элире однажды покрасить меня в ярко красный, как у нее. А полгода назад снова вернулась к черному, попутно отрезав свои длинные, до поясницы волосы под самый корень.

Теперь они отросли чуть ниже плеч, и я могла собрать их в кривой хвостик, но возвращаться к прическе под мальчика желания не возникало.

— Может, тогда губы увеличим? Или скулы?

Нет, такие кардинальные смены внешности я тоже не одобряла, как и татуировки — меня передергивало от одного только слова. К счастью, Агнесс предложила лишь однажды, и после моей реакции больше не решалась повторить.

— Ну, остаются только глаза, — выдохнула Агнесс, но тут же ее лицо озарила новая идея. — Кстати, это мысль! Я недавно у Харта новый аппарат выбила, помогает встраивать сенсоры на сетчатку. Думаю, если его чуть перенастроить, получиться и цвет радужки поменять. Хочешь попробовать?

Я не хотела сидеть и думать, какая из ампул поможет мне уснуть и не проснуться, поэтому согласилась. А когда Агнесс, закончив копаться в приборе, спросила, какой мне хочется оттенок, я без раздумий назвала зеленый.

— Как у Айвена? — расплылась в довольной улыбке зантонка.

— Нет. Ярче. И светлее. Как… изумруд.

Агнесс докапываться не стала, а лишь усадила меня в другое кресло и надвинула вперед аппарат.

— Должно сработать, — ворчала она себе под нос, щелкая по сенсору. — На край, вообще больше ничего не увидишь. Нет отражения — нет проблемы.

Для врача у Агнесс был на редкость черный юмор. Иногда он мне даже нравился.

Через полминуты я действительно ничего не видела, лишь ощущала легкое давление и странную прохладу где-то глубоко в глазных яблоках, но не испытала никакого страха — мне было все равно. Ощущение быстро прошло, стоило только проморгаться, и передо мной предстала улыбающаяся во весь рот Агнесс.

— Ой, тебе так идет!

Это был не тот зеленый, который я себе представляла, но определенно близкий к нему. И на какое-то время мое сознание успокоилось.

Айвен, увидев меня после офтальмохромии, сразу же подумал, что это — реакция на него. Пришлось тащить его к Агнесс, чтобы убедить в собственной правоте. Архонец расстроился, но от воссоединения это нас не спасло. И все равно Айвен оставался уверен, что цвет я выбирала, думая о нем. Не стала его разочаровывать.

Затем он снова начал требовать от меня больше, чем я могла ему дать, и мы снова разошлись. Потом повторили. А два месяца назад разругались на ту же самую тему, что и последние раза четыре: Айвен упорно пытался уговорить меня на ребенка, а я категорически отказывалась.

— Ты уверена? — нахмурился Харт. Разумеется, он был в курсе того цирка в столовой; я уверена, что слухи об этом прошлись по «Колибри» уже пару сотен раз.

— Айвен бесит меня только на «Колибри», — подтвердила я. — Во время полетов он лапочка.

— Ну, это все же твое задание, — в итоге выдыхал Харт, соглашаясь.

Раз мое задание, значит, и командовала я. И партнеров набирала я. И денег больше, конечно же, тоже получала я.

— Твой контракт подходит к концу, — у самого выхода остановил меня Харт. — Это поручение — последнее, которое ты успеешь выполнить до его истечения. Я бы хотел обсудить с тобой условия продления, когда ты вернешься.

Я замялась. Этого разговора я боялась, потому что не знала, что говорить. Не знала, что отвечать на предложение старика.

— Я... пожалуй, я бы хотела взять отпуск по возвращении, — выпалила я, и с