И пеплом стали звезды - Рина Сивая

капли от мужчины, которого я старательно не вспоминала, но Айвен был не лишен мужественной привлекательности. Возможно, именно это и было мне нужно? Физическая близость без опасной глубины. Поэтому я ответила честно:

— Если ты хочешь просто переспать, то я не против. Но на что-то большее даже не рассчитывай — я не хочу сейчас и не захочу никогда потом. Не думай, что сможешь меня переубедить.

Айвен кивнул и вновь опустил голову. Он просидел немного, может, с минуту, а потом так же молча поднялся и вышел, покачиваясь из стороны в сторону.

Я пожала плечами и вернулась к книге.

Он пришел на следующий вечер, в этот раз трезвый и решительный. Элира отправилась на задание, я должна была улетать только через сутки, поэтому снова безраздельно хозяйничала в отсеке.

— Только секс и ничего большего, — с порога заявил Айвен, глядя в мои все так же черные глаза. — Я согласен.

Я молча отступила, пропуская его внутрь. А значительно позже, когда за архонцем закрылась дверь, подошла к зеркалу и долго всматривалась в свое отражение, в чужие темно-зеленые глаза, смотревшие на меня с инородным блеском.

И только тогда, в гнетущей, звенящей тишине пустого отсека, позволила себе наконец разрыдаться, ощущая, как по щекам текут горячие, соленые слезы, которые уже не могли ничего изменить.

Глава 24

— Это парное задание, — как всегда без лишних предисловий сообщил Харт. Его низкий, хрипловатый голос прозвучал в почти пустом кабинете, пахнущем старой кожей и дорогим табаком. — Как ты понимаешь, управлять корветом в одиночку тебе не удастся. Кого возьмешь?

За шесть лет, проведенных на «Колибри», это было далеко не первое подобное поручение. И, как все предыдущие разы до этого, мой ответ был неизменным.

— Айвена.

С ним было просто летать, он понимал меня с полуслова. В таких полетах он обычно выполнял роль второго пилота, беспрекословно подчиняясь моим приказам. Из нас вышла прекрасная связка, которая выбиралась из самых безвыходных ситуаций с минимальными потерями и максимальным заработком, поэтому многие откровенно завидовали такой слаженности.

Но стоило кораблям пристыковаться к «Колибри», как архонец превращался в невыносимого тирана.

Наша связь тянулась до сих пор, но если раньше все было понятно и предсказуемо, то в какой-то момент Айвену захотелось большего.

Больше внимания. Больше времени. Больше... всего. Большей чувственности, чем я могла дать. Не пару ночей в месяц, а несколько в неделю. Сидеть рядом за столом. Ходить вместе на вечеринки. Позиционироваться не как одиночки, а как пара.

Сначала я терпела. Потом, в один из дней, когда у меня было наиболее благодушное настроение, я решила пойти на уступки и явилась вместе с Айвеном на гулянку, устроенную кем-то из полевых. А после получила сцену ревности за то, что позволила себе с кем-то флиртовать.

Я послала Айвена куда подальше. Он вернулся наутро и извинялся, обещал не давить на меня больше. Я поверила.

Но снова и снова, с разной периодичностью архонец забивал на свои обещания, устраивая мне скандал.

Одно время я пыталась достучаться до него, напомнить, что изначально проговорила свою позицию и предупредила: меняться не буду. Айвен меня не слышал. И я просто начала уходить, как только он позволял себе очередное выяснение отношений.

В какой-то момент мы не общались почти полгода. Как-то так получалось, что и на базе мы редко бывали вместе (наверняка спасибо за это надо сказать Харту, уставшему он постоянных истерик Айвена), и на общих мероприятиях не пересекались. Я на них не ходила, предпочитая тишину и одиночество, а чем занимался в такие моменты Айвен, я не знала.

Почему потом снова сошлись? Кто бы мне объяснил! Совпало, наверное: моя тоска, его хмурость. В тот день мне исполнилось тридцать — об этом никто не знал, кроме меня, я никому не называла дату своего рождения и никогда не отмечала этот праздник. Потому что последний раз по-настоящему праздновала я на МП-56, а этот период своей жизни я запретила себе вспоминать.

Я смотрела на себя в зеркало, в очередной раз ощущая, что не узнавала женщину напротив. Черные глаза, смоляные волосы, свежевыкрашенные — помогала Элира. Они с Отманом наконец-то поженились и жили вместе, а я осталась одна. Снова.

Мне не нравилось решительно все. Каждая черта казалась чужой, искаженной, будто я смотрела на себя сквозь толщу мутной воды. И с каждой секундой ненависть к отражению — к себе — росла, перерастая в ясное, холодное желание раз и навсегда прекратить это безобразие. Я вновь стала коситься в сторону собственного бластера, ощущая его привычный, смертельный вес на бедре. Одно нажатие, и проблема решена…

Вместо этого пошла в медотсек. С врачом, Агнесс, мы, можно сказать, сдружились на фоне моей постоянной депрессии и вечной потребности в снотворном. Плюс после начала отношений с Айвеном я вновь начала колоть блокираторы — на архонца надежды не было, и я всерьез опасалась, что однажды он решится привязать меня к себе ребенком. Я этого не хотела.

— Надеюсь, в этот раз ты зашла ко мне просто поболтать. — Агнесс заявила это, не отрываясь от компьютера, когда я вошла и упала в смотровое кресло, от которого тут же потянуло холодком.

— Напиши мне какое-нибудь заключение, что я невменяема, — попросила, глядя на потолочные яркие светильники. — Что я опасна для самой себя и у меня нужно забрать бластер.

Я услышала, как Агнесс выключила устройство, и уже через два шага ее обеспокоенное лицо склонилось надо мной.

— Что, опять?

Я коротко кивнула. Опять, ага. Эти подлые мысли о самоубийстве возникали все чаще. Первый раз мне удалось дотянуть до окончания контракта с Хартом, прежде чем они заполонили мою голову. Но, как тварг и предсказывал, мы перезаключили соглашение, продлив его на пять лет, и вскоре нам грозил разговор о новом подписании. Только я все больше сомневалась, что действительно этого хотела.

Впрочем, я всерьез сомневалась, что вообще хотела жить, что уж говорить про работу.

Впервые это ощущение накрыло в мой второй год службы, в годовщину смерти отца. Как-то справилась.

Следующий приступ — через десять месяцев, тоже в день рождения, но не мой. Затем — через полгода, когда несмотря на снотворное, мне приснился ангар на МП-56 и уведомление от АСУН на моем коммуникаторе. Тогда я не смогла заставить себя выйти из отсека и пропустила вылет на задание, за что вынуждена была заплатить Харту значительную неустойку.

Вероятно, та легкость, с которой я рассталась с деньгами, и заставила тварга отправить ко мне