Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

не означает, что однажды не выскочат, как черт из табакерки, и не предъявят претензии! Он что-то упоминал еще и об ответственности за бедных родственников… Вот будет номер, если таковые обнаружатся! Сожительствовать с чужими — то еще удовольствие… Да, этим вопросом надо заняться, пусть и чисто из праздного любопытства, но тщательно всё разведать и подготовить запасной аэродром…»

* * *

За размышлениями Мэри задремала и сквозь марево грёз услышала женские голоса:

— Ну, куда она могла деться, Эмили? Господи, так неловко! Ну, как мы могли про неё забыть, а?

— Элинор, перестань! Все-таки, Мэри — не крошка Элен, ничего с ней не случится. Может, в парк пошла? Люси потащила туда мужчин и детей искать какие-то грибы… Что за причуда? Ладно, пусть погуляют, а мы должны еще раз в доме посмотреть… До их возвращения, надеюсь, найдем, а то и, правда, неудобно получилось, папа обидится…

— Ты тоже обратила на это внимание? Папа так её хвалил, а раньше… И выглядит сестра иначе, да и папа, ты заметила? Мне кажется, он помолодел, оживился… При маме он был другим…

— Элинор, да ты, никак, ревнуешь? Дорогая, не ожидала… — хихикнула одна из говоривших.

— Что за глупости, просто непривычно… Вспомни, папа никогда о Мэри не отзывался в таком тоне, и вообще, чаще не замечал, скорее… А матушка, упокой господи ее душу, откровенно выражала недовольство и раздражение любым поступком сестры. И за что она ее так не любила? Она даже Мэгги так не третировала…

— Да уж, матушка была… ладно, о покойных либо хорошо, либо… О причинах я думала — если только не из-за Мэтью… Хотя, Джесси… Её-то она действительно обожала, а ведь и тот брат-близнец не выжил! Кстати, папа не писал подробности появления в доме Люси, смерти Тори… И про Джесси как-то скупо...Что-то случилось весной, важное и необычное. Надо срочно найти Мэри! Я пойду наверх, а ты…

И в этот момент попаданка решила подать признаки жизни — самое время, клиент созрел!

— Девочки, я здесь! — сказала она и поднялась из кресла.

Глава 31

Близняшки, не ожидавшие внезапного появления рядом предмета обсуждения, синхронно вздрогнули, переглянулись, заалели щеками (даже Эмили, подумалось Мэри почему-то) и шагнули к младшей сестре, заговорив разом:

— Мэри, мы… — закашлялась Эмили.

— Сестра, прости… — пролепетала Элинор.

Лазаридис, напомнив себе не пороть горячку, быть доброжелательной и мудрой — она же старше в два раза, и вообще, профи! — взяла за руки обеих сестер предшественницы (теперь — своих, как бы ни странно это было ей, единственному ребенку) и сказала спокойно, с легкой улыбкой:

— Девочки, всё нормально, не переживайте! Я понимаю, правда. Всё понимаю. Раз уж мы здесь, поговорим?

Старшие близнецы незаметно выдохнули, переглянулись, и Мэри подметила их безмолвное взаимопонимание, которое фиксировали исследователи феномена двойняшек в прошлом мире. «Чудно, все-таки, мать-природа придумала… Лицо — одно, краски — разные, но личности точно отличаются… К какому же типу их, в этом случае, отнести? Одно или разнояйцевые? Машка, ты о чем сейчас?» — одернула себя нью-Мэри и включилась в реальность, где Элинор поспешила отдать распоряжение о чае, а Эмили предложила младшей присесть рядом и заговорила первой:

— Сестра, прости, мы были невнимательны к тебе и сейчас, и раньше…

— Эмили, это уже в прошлом. Вам интересно, что произошло со мной и в Литлл-хаусе, так ведь? Поиграем в игру «спрашивайте-отвечаем»: я постараюсь объяснить, как смогу, перемены в себе и в нашей жизни. Не стесняйтесь, спрашивайте. Это ведь наш по-настоящему первый серьезный разговор будет, да? Давайте знакомиться заново!

Вернувшаяся Элинор приказала сопровождающим слугам установить раскладной столик, лично сервировала его для чаепития (изящная фарфоровая посуда, серебряные ложечки, заварник, молочник, мелко-порубленный сахар, щипчики, выпечка, вазочка с медом) и, отпустив прислугу, закрыла дверь в библиотеку, обеспечив троице уединение.

— Дорогие мои, чай готов, будем пить и разговаривать. Мэри, Эмили? — Элинор явно волновалась, но умело скрывала это.

— Элинор, Мэри предложила познакомиться заново. Знаете, я согласна с таким определением. Жаль, что нам потребовалось столько лет, чтобы поговорить по душам — разливая душистый напиток, констатировала Эмили.

— Лучше поздно, чем никогда — мягко подтвердила Мэри. — Итак, кто начнет?

* * *

Сестры проговорили часа три точно — пока младенцы не напомнили о себе и не вернулись неофиты-грибники.

Мэри пошла знакомой дорогой: беспамятство из-за болезни, красочные сны-воспоминания, помощь отца и слуг, потаенные навыки, которыми якобы владела, но не демонстрировала перед матерью… Она не раз репетировала наедине с собой подобную беседу, свыклась с темой, так что исповедь была весьма ровной и предельно правдивой: общеизвестно, что если легенду зазубрить и поверить в неё самому, другим будет непросто распознать ложь. Да тут и не ложь в прямом-то смысле…

Мария Васильевна в какой-то момент опять поймала себя на мысли, что сведения из романа и прошлая жизнь хозяйки тела и её окружения, как и обстоятельства, очень созвучны! Получалась не правда, но и не ложь, вот штука-то какая! «Мистика» — бормотала она про себя и продолжала общение.

Удивительно, но три женщины, встретившиеся в первый раз, по сути, весьма непринужденно контактировали, и, что еще важнее, обнаружили многочисленные совпадения в оценках и взглядах на события, персон, происходившее, чему были несказанно рады.

Болезнь Мэри и амнезию близнецы приняли с сочувствием, и, как и обитатели Литлл-хауса ранее, без неприязни и сомнений. Более того, Элинор предложила неожиданное объяснение и снам, и изменениям в характере младшей сестры, отчего Мэри «выпала в осадок», а Эмили, наоборот, сочла версию жизнеспособной.

— Знаете, девочки (это обращение как-то само собой переняли у Маши родственницы), а может, это Мэтью с небес помог? Ну, поделился непрожитой жизнью, а? — Элинор, периодически всхлипывающая над рассказом Мэри о перенесенных трудностях, обидах, утраченных надеждах, сказала и смутилась от собственной дерзкой догадки. — Ой, что я …

— Нет, сестра, в твоей версии что-то есть… Вернее… Как вещает в проповедях епископ Адам, Господ, по великой милости, может наградить нас невиданными способностями, спасти от неминуемой смерти, продлить годы жизни или еще какие дары отсыпать… Простите за вольность — Эмили оглядела сестер, и не заметив осуждения, продолжила. — Мэри, что бы там ни было, ты — наша сестра, мы тебя поддержим всегда! Ты права, пусть прошлое останется в прошлом, теперь недоразумения развеяны, простим друг друга и будем жить дружно, хорошо?

Элинор снова всхлипнула, Мэри тоже растрогалась, если честно. Эмили покровительственно, но тепло улыбнулась, а потом, дождавшись возврата собеседниц к нормальному виду, посерьезнела и уже другим тоном