Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

— Мэри, а теперь расскажи о том, как у вас оказалась Люси, что случилось? Я подозреваю, что история не из приятных, зная Джесси… Пожалуйста, будь откровенна, не сглаживай, как папа, углы! Они ведь есть, и острые, да?

Мэри внимательно посмотрела на вновь обретенную родню, вздохнула и сказала:

— Вы готовы услышать нелицеприятную историю? — близнецы сели ровно и кивнули одновременно, мол, не стесняйся.

И Мэри рассказала, не скрывая подробности, свои чувства, не оправдываясь, но и не сгущая краски: и про визит и поведение супругов, и про смерть Тори, и про избиение сестрицы, и про реакцию отца, и про гибель Джесси. Промолчала только о даре племянницы, естественно.

Элинор и Эмили слушали не дыша, но по-разному: блондинка сдерживала слезы жалости и сочувствия с каплей злости, а брюнетка — боли и негодования. Под конец повествования Эмили не выдержала: вскочила и начала ходить по комнате, потом села, взяла Мэри за руки и решительно заявила:

— Мэри, ты все сделала правильно, я бы поступила также! Как ты это выдержала? Прости, Элинор, но я ….Мир праху ее, но как же я зла на Джесси! Такая пустая жизнь и такая нелепая смерть! Жаль, да, не отрицаю, но то, что она сделала с детьми… Сколько раз я говорила и ей, и покойной матушке, что нельзя быть настолько эгоистичной мотовкой, что девочкам нужна ласка и внимание, а не только крыша над головой, что семья — это не только муж, в конце концов! Но они не желали меня слушать, мама обижалась, Джесси капризничала и обвиняла нас с Элинор в жадности…

Слово внезапно взяла Элинор — переход от плаксивости к холодной резкости был ошеломляющим … «Достала, видать, сеструха обеих».

— Да, дорогая, может, и хорошо, что ты не помнишь эти …выступления. Четыре года назад, когда они приезжали в Чеснет-касл, Эмили, помнишь, какую истерику устроила Джесси, когда мы сказали, что больше не будем давать ей деньги на подарки племянницам в руки, а откроем счет на имя Люси, и каждый год будем класть туда по 50 фунтов? — Эмили подтвердила, а у Мэри чуть не упала челюсть — вон оно что, оказывается!

— Мало того, что Мэйден периодически проигрывался, и мужьям приходилось оплачивать, частично правда, чтоб хоть как-то на него влиять, эти долги, мама каждый раз требовала помочь дочерям Джесси с одеждой и всякой мелочью… В последний раз она сильно накричала на меня, когда я отказалась дать ей денег, сказав, что знаю, на кого она их потратит… И уехала, хлопнув дверью… Кто же знал, что вы пострадаете на обратной дороге… — горько — виновато прошептала Эмили, а Элинор снова тихо заплакала.

«Любили-таки мать, да и дуру эту — тоже, искренние слёзы… Но, молодцы девки, о Люси-то как позаботились, надо же, и против матушки выступили, видать, единым фронтом, вот она и помчалась жаловаться мужу, невзирая на непогоду, а нарвалась на погибель. И Мэри угробила заодно...Царствие им небесное, господи, на все воля твоя» — помянула предшественницу попаданка и поспешила увести разговор от мрачной темы.

* * *

— Так, дорогие, повторюсь: прошлое пусть останется в прошлом! Покойным — память вечная, живое — живым, так что слезы утираем, успокаиваемся, а то придут ваши мужья и устроят мне головомойку, мол, расстроила кормящих матерей, вдруг молоко скиснет? — пошутила Мэри. — Я хочу вас всех поблагодарить за рояль! Воистину королевский подарок! Это такое наслаждение — играть на нем, вы даже не представляете… Я так счастлива!

Мэри включила обаяние на полную, пытаясь передать свои чувства по поводу инструмента по максимуму всем доступными невербальными способами: улыбкой, приложенными к груди руками, сияющими глазами. Наверное, ей удалось: близнецы заулыбались в ответ, начали отнекиваться, мол, не стоит, это ничего… Довольство стерло следы недавней грусти, и три девицы под окном вернулись к обсуждению жития-бытия в Литлл-хаусе.

Мэри в полушутливой форме поведала о первых экспериментах с шитьем из старых вещей, отчаянном походе за килограммами, занятиях огородничеством и верховой ездой, музицировании в церкви и дома… Сестры то журили ее за чрезмерную экономность, то поражались предприимчивости, хвалили за бодрость батюшки и заботу о себе и Люси, отмечая преображение во внешности и улучшение стиля, смеялись над проделками Смоки и умилялись терпимости сквайра по отношению к коту.

Время шло, и в какой-то момент в библиотеку заглянули гувернантки младших детей с напоминанием о неотложных материнских обязанностях леди. Сестры с явной неохотой — столько еще не спрошено, и вообще, хорошо же сидели! — «прекратили дозволенные речи», решив перенести продолжение беседы на завтра, когда уже близнецы с мужьями и без детей (непорядок, но так хочется!) приедут в Педлинтон на кладбище отдать дань уважения покойным родственникам, потом пообедают в Литлл-хаусе, заодно послушают экзерсисы Мэри на «Безендорфере».

Старшие сестры умчались к отпрыскам, а Мэри в изнеможении распласталась на диванчике. «Первый тайм мы-таки отыграли… Слава тебе, господи, всё обошлось! Лазаридис, старая кошелка, ты справилась! Поздравляю, ты, оказывается, везучая… И Люси права: хорошие девки, эти старшие мисс Барнет, респект и уважуха, честно! Уф, домой, Ганжа, домой… А завтра снова в бой! А дома и стены помогают…»

Глава 32

Вернувшиеся с прогулки по лесам-полям молодежь и мужчины принесли в притихший Истон-корт суматоху и шум: детям не терпелось поделиться с матерями открытиями и находками, а мужчинам — отдохнуть от «забега по пересеченной местности» — в «узком кругу» под глоток виски.

Детям организованный Люси квест «Найди необычное растение» понравился: в особняк была доставлена корзинка с грибами (племянница сестер Барнет подошла к мероприятию основательно — выпросила на кухне маленький нож и небольшую плетёнку), а расслабившаяся было попаданка атакована многочисленными вопросами из разряда «Что? Где? Когда?».

Мэри так растерялась под напором аристократических отпрысков, что не сразу нашлась, что и как ответить. Но Люсинда, перехватив инициативу, предложила кузенам посетить Литлл-хаус завтра, и уже там, попробовав находку, получить дополнительные объяснения. Лазаридис в который раз мысленно поблагодарила небеса за такую чуткую племянницу и с трудом скрыла удивление тому, что увидела в корзинке: там горкой лежали желто-рыженькие лисички!

Воспользовавшись предложением подошедшей в библиотеку Элинор отправить детей мыть руки и переодеться, она отвела Люси в сторону и спросила шепотом:

— Дорогая, как ты решилась набрать ЭТИ грибы? Мы же с тобой о них не говорили?

— Тетя Мэри, значит, я не ошиблась? Они хорошие, да? — засияла улыбкой Люси.

— Да, да, очень! Но…

— Тетя Мэри, я просто почувствовала, понимаешь? Там есть и другие, похожие