Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– Увы, они как тот мастер фехтования. Да и вы тоже…

– В смысле?

– Ну, мастера фехтования пристрелили на дуэли. А все потому, что опасно полагать, будто дуэль захотят вести по твоим правилам.

Йозеф снова надулся – очевидно, крыть было нечем, но тут влезла Марыся. Как оказалось, она все это время стояла снаружи, но в разговор не встревала. Зато теперь, видимо, решила, что мужа надо спасать от позорно слитого спора.

– У вас, в Империи, все не как у людей. Вон, что в правительстве, что в парламенте – одна потомственная аристократия. Весь опыт показывает, что это – путь в никуда.

– А в Альянсе сплошь денежные мешки. Куда ни плюнь – попадешь в банкира. Тоже не самый лучший выбор, – парировала мать. Разговор ее, похоже, забавлял. – Там просто так даже в мэры не выберут – имущественный ценз рулит.

– Они хотя бы доказывают свою состоятельность и финансовую грамотность. А в Империи…

– Нет никакого запрета.

– Да ну? – усмехнулась Марыся.

– Один из великих императоров прошлого сказал: «Я не против того, чтобы в элиту Империи вошли представители финансовых кругов. Но титулы им придется зарабатывать не деньгами, а кровью. Так им потом проще будет понять, на что тратить свои капиталы».

– И что?

– И ничего. Человек должен не только показать свою финансовую грамотность, но и заботиться о своем народе. Быть готовым умереть ради него, случись нужда. И, если вы не в курсе, вылететь из рядов аристократии проще простого – достаточно уклониться от службы. Это прямо прописано в законе, если вы о том не знали. И примеров хватает. К слову, вам, потомку знатного рода, стоило бы такие вещи понимать.

Теперь настала очередь дуться Марысе, но муж, к чести своей, жену в беде не бросил.

– Вы на что намекаете?

– Намекаю? – в голосе матери звучало неприкрытое удивление. – Да я открытым текстом говорю, что представительнице старой аристократии стоило бы знать про кое-какие обычаи. Она ж не вы, потомок крестьянина, ее предки когда-то были польскими магнатами. Удивлены?

– Но…

– Откуда я все это знаю? Милые мои, я все же разведчица, и не самая плохая, смею надеяться. Естественно, я проверила всех, кто оказался поблизости от моего сына. Так, на всякий случай.

– Ну вы и…

– Не обижайтесь, – мать улыбнулась самыми уголками губ. – На самом деле, Йозеф, ваш народ очень похож на имперцев. Вы такие же хорошие солдаты и инженеры – и такие же паршивые дипломаты. Просто ваша чрезмерная гордость, которую вы культивируете в ущерб здравому смыслу, очень часто доводила вашу страну до цугундера. А в Империи нашли баланс, только и всего.

– И как только вы ухитряетесь оставаться великой державой, – буркнул Йозеф, медленно остывая. – Особенно если дипломатией не увлекаетесь. Она же не только для конкурентов, она и для своего народа нужна.

– Дипломатия – искусство внушать другим свои мысли и вбивать их в чужие головы так, чтобы те принимали их за свои. Знаете, Империя никогда и никому не говорит, что делать – люди понимают сами. Даже такие невменяемые, как творческая интеллигенция.

– Да ну!

– Легенды гласят, что еще в докосмическую эру один из первых императоров… Кстати, Йозеф, ваш тезка. Так вот, он просто собрал пишущую, философствующую, поющую братию и провез их мимо грандиозной стройки, где работали каторжане. Из комфортабельных вагонов, запивая черную икру шампанским, они смогли насладиться видами перевозки тысяч кубометров грунта с помощью тачек. По окончании экскурсии они начали писать ровно то, что нужно. Заметьте, никто им ни слова не сказал, они сами догадались, что и как нужно делать.

Поляки снова возмущенно зафыркали, как обиженные в лучших чувствах дельфины, но развивать тему дальше не стали, и нудный, тяжелый разговор, наконец, закончился. Вечером, за ужином, все трепались о чем угодно, однако тему политики и честности в ней старательно обходили. Скандалить не хотелось никому. Словом, жизнь потихоньку налаживалась.

И только перед сном, зайдя в каюту матери, Алекс увидел ее сидящей за столом и тихо всхлипывающей. Тихо – это чтобы не разбудить сладко дрыхнувшую Изабеллу. При появлении сына мать резко обернулась, и он впервые в жизни увидел ее лицо опухшим от слез.

– Что случилось, мам?

– Все нормально, – мать попыталась вытереть глаза тыльной стороной ладони. Получилось так себе. – Все хорошо.

– Мам, я не маленький уже. Что случилось?

– Да, ты вырос… Ничего особенного. Я просто устала.

– Ты?

Удивительно, но мысль о том, что мать тоже может уставать, как-то всегда проходила мимо сознания. И мать, похоже, это хорошо понимала. Лишь улыбнулась печально:

– Я, Леша, я. Думаешь, так просто годами изображать из себя дурочку и жить чужой жизнью? И ладно, я приспособилась к этому. А теперь мне тащить на себе всех этих придурков, гасить конфликты, спать вполглаза… Лешик, я справлюсь, но пожалуйста, не говори никому, что ты видел сегодня.

– Мам, я не совсем дурак.

– Это хорошо, Леш… Только, пожалуйста, не пропадай больше, ладно? Я так извелась…

– Обещаю!

– Не стоит – все равно не сдержишься. В твоем возрасте это нормально. Просто будь осторожнее. А сейчас иди – мне надо побыть одной.

– Хорошо. И, мам… Ты успокойся. Мы долетим, станем знамениты…

– Смешно. Про нас назавтра даже не вспомнят.

– Почему?

– Во-первых, у нас секретная операция. А во-вторых… Ну подумай сам. Если бы Икар благополучно завершил свой полет, кто бы о нем помнил? Запоминают громкие неудачи, где куча трупов и кровища на стенах, а не истории со счастливым концом. Так что о нас забудут, а может, и вовсе никому не сообщат. Оно и к лучшему. Вот честное слово, когда все закончится, я уйду в отставку. Устала.

– Ты сама-то веришь? Я читал, что тем, кто долго живет на адреналине, он становится жизненно необходим.

– Ага. У меня перед глазами пример твоего отца. Ей-же-ей, мы с ним уедем в какой-нибудь безлюдный мир… Ну, или в домик где-нибудь в лесу и…

– И через месяц взвоете от скуки.

Мать несколько секунд смотрела на сына, потом махнула рукой:

– Возможно, ты прав. Ладно, иди, мне надо побыть одной.

Алекс кивнул и тихонько ушел к себе. Пожалуй, сегодня он узнал о матери не меньше, чем за всю предыдущую жизнь. На этот раз он смог заснуть только под утро…

– Мелкая, брысь!

Изабелла обернулась, увидела зверскую физиономию Алекса, увенчанную полотенцем, которым старший брат вытирал после душа изрядно отросшие волосы, и сделала капризное лицо. Но перечить все же не посмела и шустро покинула каюту, успев в дверях обернуться и