Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

и паники не было. Скорее всего, просто из-за понимания ее бесполезности. Народ просто неотрывно смотрел на экраны и лишь после окрика матери покинул рубку. Тогда-то Алекс и спросил насчет радаров.

К его удивлению, мать не отшила его и не выгнала следом за остальными. Лишь вздохнула:

– Просто наши радары не пытаются глушить. Мы работаем на таких древних частотах, что их даже не рассматривают при программировании антирадарного противодействия. Не переживай зря.

А он и не переживал, причем совершенно. Главное, работает. Куда больше его занимали чужие корабли, обшаривающие систему своими радарами. И, судя по тому, как нервничала мать, шансов уклониться от встречи у них было немного.

Скрыться от радара, замаскироваться под астероид… Раньше такое было возможно, сейчас – увы. Современная аппаратура оценивает не только размер тела, но и его плотность, а главное, энергетическую активность. Более современные боевые звездолеты умеют маскироваться. До определенного предела, разумеется. Но старичок «Изумруд» подобного оборудования попросту не имел.

Опасения подтвердились через полчаса, когда звездолеты изменили курс и двинулись в направлении, неминуемо пересекающемся с курсом фрегата. И уйти у «Изумруда» точно не получалось – современные корабли могли идти с многократно большим ускорением.

К удивлению Алекса, мать словно бы даже успокоилась. Внимательно следила за экранами, но не пыталась хоть что-нибудь сделать, просто продолжала разгон. Немцы же гнали во всю дурь, и уже через несколько часов замерцал сигнал вызова, а потом рубку заполнил голос одного из преследователей, мягкий, даже приятный баритон, испорченный лающим немецким акцентом.

– Приказываю заглушить двигатели, лечь в дрейф и принять на борт досмотровую группу.

– Вот так, ни тебе здрасьте, ни представиться, – мать неожиданно весело подмигнула Алексу. – Сразу к делу. Если бы не его произношение, я бы их за янки приняла, – и, повернувшись к пульту, громко ответила: – Fick dich in den arsch, arschloch[6].

Ответ не заставил себя ожидать. Немецкий корабль плюнул огнем, и через несколько секунд ком плазмы растекся по силовой защите «Изумруда». Повезло, что дистанция была практически предельная, и заряд растерял порядка девяноста процентов энергии. И все равно фрегат содрогнулся. Еще один выстрел, и…

– Неизвестные корабли. Немедленно прекратить огонь и покинуть систему. На исполнение двадцать минут!

Крейсер выстрелил снова, но не столь точно – мать успела отработать рулями, и огненный трассер прошел впритирку с границей защитного поля. А затем пространство в четверти астрономической единицы позади немецких кораблей завибрировало, и там материализовался «Александровский». Буквально через мгновение он насадил немецкий флагман на ярко-белую огненную спицу. Еще секунда – и крейсер взорвался, превратившись в облако раскаленной пыли. Все случилось так быстро и внезапно, что остальные попросту не успели ничего сообразить.

Эсминцы пережили своего флагмана на считаные секунды. Они бросились в стороны, как тараканы от тапка, но уйти от боевой станции, рассчитанной на схватку с парой-тройкой линкоров, шансов у них попросту не было. «Александровский» расстрелял их, как на учениях.

– Вот и все… – улыбнулась мать, но закончить фразу ей не дали. Двери рубки распахнулись, и на пороге появился Йозеф, ошалелый и взъерошенный.

– Это как?

Алекс не сообразил вначале, откуда он все увидел, но тут же понял – трансляция с экранов рубки дублировалась на весь корабль. Йозеф же смотрел на них выпученными глазами. Мать удивленно подняла брови:

– Йозеф, успокойтесь, сядьте и сделайте пару-тройку глубоких вдохов, – она щелкнула клавишей связи. – «Александровский», благодарю, отличная работа.

– Счастливого пути, майор.

Сразу после этого станция исчезла, будто ее и не было. Мать снова повернулась к поляку:

– Так что вас так шокировало?

– Откуда он здесь взялся?

– А, это… Система малого гиперпрыжка. В пределах трех астрономических единиц. Для человека – верная смерть, но автоматические станции ими часто оснащаются. И у нас, и в Альянсе, и еще много где. А у вас что, иначе?

Йозеф замолчал, и его лицо стало настолько обиженным, что Алекс едва не рассмеялся. Удержало лишь воспитание – нельзя старших вот так, в открытую, высмеивать. Тем более что мать все сделала куда изящней. Отсталость Польши, и финансовая, и военная, и, соответственно, в области высоких технологий была общеизвестна, и мать только что поляку об этом напомнила, причем не давая формального повода на оскорбленные вопли. Алекс почувствовал острый приступ неполноценности – он такому научится еще не скоро. Если вообще научится, конечно. Мать же тем временем щелкнула ногтем по экрану и философски заметила:

– Все как всегда. Какими бы технологиями ни обладало человечество, в конце концов все решают корабли и пушки. Так было раньше, так было и сейчас. Разве что корабли из морских стали космическими да пушки бьют на тысячи километров.

Йозеф, сообразив, что ему дают возможность закончить разговор, сохранив при этом лицо, глубокомысленно хмыкнул:

– А все потому, что некоторые никак не могут стать цивилизованными людьми и угрожают всем вокруг.

Тоже шпилька, если вдуматься. Разумеется, хамов вокруг много, и рейх – яркий пример, но вот нецивилизованными почему-то традиционно считают имперцев. Наверное, потому, что они живут своим умом, посылая по всем известному адресу тех, кто с барским видом пытается их поучать. Мать лишь улыбнулась:

– Все проще. Высокие технологии – это всего лишь удобство. Яркие тряпки, под которыми скрывается все то же существо, что и тысячелетия назад. Хищник, живущий инстинктами, готовый драться за территорию, женщину, кусок мяса… Поэтому договариваться он умеет, но всегда держит в рукаве большую дубинку и не стесняется пустить ее в ход. Как-то так. И да, во всех странах люди в этом одинаковы, просто некоторые успешно это скрывают.

Йозеф фыркнул:

– Но атаку на немцев вы спланировали изначально.

– И что?

– Как это что? Вы их спровоцировали!

– Спровоцировать можно того, кто хочет, чтоб его спровоцировали. А эти шли целенаправленно за нами. Аппаратура станции лишь выполнила свою работу – защита соотечественников в приоритете.

– Защита? Ха! Она даже не сообщила свою принадлежность.

– А зачем? – удивилась мать.

– Ну… Одно только слово «Империя» заставило бы многих отступить.

– Они могли бы просто лишний раз подумать. Хотя бы о том, на каком языке отправлено предупреждение. В общем, умный поймет, а дурак – помрет. Ибо незачем неудачные гены дальше передавать.

– Жестокая и извращенная логика.

– Обычная имперская логика, – пожала плечами мать. – Абсолютно линейная. Учитывая положение, которое Империя занимает среди других государств, это оправдано.

– Альянс имеет не меньший вес…

– И такую же логику. Просто если имперцы говорят о своих предпочтениях открыто, то янки предпочитают завалить истину потоком словес. А так – одно и то же. У великих держав разные государственные устройства, но одна суть.