Сестра моя - Иви Тару

К бабе подошел другой покупатель, спросил почем хлеб. Рада замерла ‒ голос показался знакомым. Она чуть двинулась в сторону, увидела лицо парня сбоку, ухмыльнулась. Яр, в залатанной рубахе, в низко надвинутой шапке, той самой, что потерялась у нее тогда в лесу, рядился с бабой о покупке двух круглых ржаниц. Вроде сторговался на три векши, но потом развернулся, положил мешок с хлебами на солому.

‒ Ты что мне подсунула? Он же черствый.

‒ Чего городишь? ‒ вскинулась баба.

‒ Да вот же! Он у тебя как камень. Показывала-то иной, свежий.

Рада опять ухмыльнулась. Баба сразу разглядела в Яре пришлого, решила сбагрить ему залежалый товар. Хитра! Яр же выложил ржаницы из мешка.

‒ Давай пушное обратно. Передумал я твой товар брать.

‒ А и на здоровье, ‒ баба кинула ему шкурки.

‒ Я три давал, где еще одна?

‒ Какие три? Белены, парень, объелся?

Баба так покраснела от возмущения, что, не слыша их уговор, Рада бы поверила, что именно на две и уговорились. А баба уже набирала в грудь воздуха, чтобы начать орать, что ее, честную торговку, обвиняют.

‒ На три уговор был, ‒ Рада подошла и встала рядом с Яром. ‒ Видела я и слышала. Три. Гони еще одну векшу, а не то стражу кликну, пусть проверят товар и тебя заодно, пошто сухарями, как свежим хлебом, торгуешь.

Баба сверкнула глазами, но смолчала. Раду многие на торжище знали, она с малолетства с отцом и Боягордом сюда ходила, когда Венрад еще боялся ее одну оставлять. Баба пошерудила в соломе, вытащила и швырнула Яру шкурку. Рада потянула Яра за собой.

‒ У-у-у... лешачье отродье! ‒ понеслось им вслед.

Яр было дернулся ответить, но Рада не дала, отвела дальше.

‒ Экий ты ярый, Яр. То не тебе сказано было.

‒ Кому же? Тебе, выходит?

‒ Догадливый. Так ведь и вы меня также обзывали. Забыл?

‒ Забудешь тут, ‒ Яр усмехнулся, поправил шапку, вспомнил, чья она, и еще раз усмехнулся. ‒ Что ж, выдашь меня?

‒ За что? Ты разве что украл? Или ты про шапку? Считай, подарок. Сама ведь в лесу обронила. Ты за припасом явился? ‒ спросила она и так очевидную вещь. ‒ Идем, покажу честных торговцев, купишь, что надо.

Она провела его по рядам, Яр купил пшена, проса, пару печеных хлебов, соли. Уложив все в заплечный короб, он огляделся, выискивая глазами что-то или кого-то.

‒ Ладно, пойду, ‒ сказал он. ‒ Благодарствую за помощь.

Рада кивнула, но не ушла, стояла и смотрела. Яр нахмурился.

‒ Чего тебе?

‒ Мне ничего. Просто смотрю.

‒ А-а-а...

Он развернулся и пошел прочь, через несколько шагов обернулся, увидел ее, идущую в паре шагов.

‒ Да что тебе?

‒ Просто иду, говорю же. Дорога ж не куплена, иду куда хочу.

‒ И почему-то за мной?

‒ Интересно, вот и иду.

Яр плюнул под ноги и пошел дальше, более не оборачиваясь.

Через какое-то время Рада поняла, что идет он в оружейный ряд. Парень ходил от лавки к лавке, смотря на шлемы, поножи, нарукавники, ножи. Пробовал прицениться к мечам, но быстро отошел прочь с досадой на лице.

‒ Что, не по карману?

‒ А тебе бы все зубоскалить? Сгинь!

Рада громко фыркнула, Яр покраснел, может, от обиды, а может от гнева. Она фыркнула еще раз.

‒ Хочешь отведу к ковалю, может, у него сыщется что? Хороший коваль, мечи делает, ножи... Мне все равно к нему надо, ‒ и не дожидаясь ответа, пошла вперед, не оглядываясь, но зная, что Яр идет следом.

Кузня стояла на берегу, в отдалении от гостиного двора. Стук-перестук молота слышался издалека, Рада любили иной раз просто прийти послушать, как поет железо ‒ словно где-то вдали Сварог кует небесное орало для детей своих, что живут под его рукой.

В полумраке кузни горел очаг, светился добела раскаленный кусок железа, что с одной стороны держали клещи, а с другой плющили удары молота. Рада встала в дверях любуясь, застыла благоговейно. Белое переходило в желтое, потом в рыжье, потом в кроваво-красное. Липень, мокрый от пота и голый по пояс, в кожаном переднике, с мощными плечами показался Сварожичем, спустившимся на землю, показать, как из черной дырчатой крицы сотворить чудо.

Липень утер рукой лоб, повернулся, увидел в проеме гостью.

‒ Здрав будь дядька Липень, ‒ поклонилась Рада.

‒ И тебе не хворать, красавица. По делу или так, железные песни послухать?

Липень ухмыльнулся в черную кудрявую бороду ‒ помнил, что Рада говорила про песни молота, когда он железо плющит.

‒ Да, вот хотела отдать шкурки по уговору, за нож. Остаточек.

Она вытащила связки шкурок. Липень меха взял, рассмотрел придирчиво, не сколько из опасения, что дурное подсунут, сколько из уважения к девке, что слово держит, да зверя сама на свои причуды добыла. Знавал Липень огнь-девок по молодости, что ничего не боятся и никому не подчиняются. Мало их было, но ему вот свезло на одной такой жениться, троих сыновей родить. Они теперь на болоте за Суржицей болотную руду добывали да в крицы плавили. На железо большой спрос был не только в Кологриве, но и в других землях.

‒ Добре! ‒ Липень кивнул и убрал шкурки в короб в углу. ‒ А это кто там с тобой? Женихом обзавелась наконец-то?

‒ Ой, скажешь тоже! ‒ фыркнул она и подтолкнула Яра. ‒ Знакомец мой. Меч надобен, думала, может, у тебя что сыщется.

‒ Ме-е-еч… ‒ удивленно протянул Мышата. ‒ Хороший меч стоит, как корова, а то и две, может, и три.

‒ Ага, как стадо коров, ‒ рассмеялась Рада. ‒ Ему же не княжеский меч надобен.

‒ Лучше в бой идти совсем без меча, чем с плохим, ‒ откликнулся коваль. ‒ Парень, эй, а меч тебе зачем? Ты боем владеешь? Или так, перед девками красоваться?

Яр сверкнул глазами, но сдержал неласковые слова.

‒ Умею, ‒ коротко бросил он. ‒ Мой меч пропал, а навык терять не хочу, да и братьев пора учить.

Коваль хмыкнул, парень выглядел сущим оборванцем, но его привела дочь Венрада, уважаемого человека, поэтому он взял с верстака у стены меч, протянул Яру на вытянутых руках. Тот осторожно взял, взвесил