Сестра моя - Иви Тару

ледяном цветке, чтоб в человеке пророс. Тут зло непростое, тут умысел извести прям до смерти. Узнать бы лиходея, да в Волше утопить. Река все примет, все смоет, унесет зло в Неро-озеро, а оттуда в море.

Снова привиделись Раде дальние берега, холодные скалы, сизое небо. Венрад своими глазами их видел, а ей лишь рассказы достались. Уплыть бы куда... От внезапной мысли Рада аж подскочила. Так ведь знает она, куда плыть. На Бронь-гору. Там ответы, если не все, то многие. Не будет она отца спрашивать, все равно не пустит. Сама уйдет, тайно. Пусть ругает, но нет у нее другого пути, кроме этого. Вот как Купальская ночь пройдет, так и отправится.

______________________________

*Голбец ‒ кладовка под печкой для утвари

**Бёрдо ‒ приспособление для ткачества

***Жальница ‒ кладбище

Глава 17. Мысли разные... опасные

Три раза кряква подала голос, но Яр не спешил выйти, смотрел на девку, что стояла, склонив голову набок, словно прислушиваясь. Собаки так делают.

‒ Ладно уж, выходи, ‒ крикнула она. ‒ Я же знаю, что ты вон в тех кустах засел.

Яр вышел, усмехаясь. Не шибко ждал, что придет, не ждал, но надеялся. Отчаянная девка, так-то.

‒ Ну, что, учиться пришла?

‒ А ты думал, зачем? ‒ Рада поправила на плече лямку сумы.

Одета она была, как обычно, для охоты, но без лука, лишь с ножом на поясе. Да шапка другая, в этот раз мягкий суконный колпак с отворотами. Сума через плечо была наполнена травами, он видел торчащие листья. Рада заметила его взгляд, пояснила:

‒ Перед Купалой травы в самый сок входят, вот набрала, пока шла.

Яр поманил ее за собой, повел тропинкой до небольшой полянки.

‒ Тут сподручней будет.

Она не спорила, положила суму у дерева, скинула шапку, уставилась на меч у его пояса.

‒ Давай, ‒ в голосе нетерпение.

Он усмехнулся, нагнулся и поднял с земли деревяшку.

‒ Это что?

‒ Твой меч. ‒ Его позабавило, как она уставилась на подобие меча, вырезанное им за вчерашний вечер. ‒ Пригодилась та лопата.

Рада повертела деревяху в руках, прыснула от смеха, но тут же крепко ухватила рукоять своего оружия и направила на Яра.

‒ Ну же! Что стоишь? Мне идти скоро.

Яр заметил, что меч она держит если и не совсем правильно, то и не так, как обычно держат бабы скалку.

‒ Училась когда? ‒ Он подошел и поправил ее стойку. ‒ Вот так стой, ноги чуть согни. Да не так, слегка, чтоб качнуться могла туда-сюда.

Он встал рядом и показал как. Она кивнула, исправилась. Яр зашел сзади, осторожно взял ее руку с мечом в свою, сделал небольшой замах, слева направо, потом наоборот.

‒ Пробуй сама, ‒ он отпустил ее и отошел.

Рада послушно повторяла движения. Яр смотрел, ноздри его раздувались, он все еще чувствовал запах ее волос ‒ мед и душица. Она рубила воздух с каким-то остервенением, будто видела перед собой врага и с каждым ударом приближалась к нему все ближе и ближе.

‒ Ладно, хватит. Устанешь, не будет сил домой идти.

‒ Смотри, чтоб сам не устал. Становись, ‒ она кивком указала на место перед собой.

Яр покачал головой, но поднял с земли слегу, отломил по росту, встал в стойку. Она ударила без предупреждения, налетела коршуном, он сделал шаг назад, ушел от удара, поднырнул под ее руку, оказался за спиной, обхватил локтем за шею.

‒ Э-э-э... так нечестно! ‒ крикнула она.

‒ В бою также будешь противнику кричать?

‒ Пусти! ‒ приказала она и обернулась, когда он послушался. ‒ А ты откуда мечевой бой знаешь? У нас парни на кулачках все больше и топорами машут. Но знатно машут, иной раз и с мечом не устоять.

‒ Так училась бы на топорах, ‒ Яр усмехнулся.

‒ Еще скажи, что девке это не надобно, ‒ с угрозой предложила она.

‒ Не скажу, но удивляюсь. Вижу, что с мечом управляешься, будто раньше в руках держала.

Она помолчала, подумала, потом ответила:

‒ Отец у меня умеет, он раньше у нурманов жил, в молодости. Сейчас кметей Боягордовых учит, а меня не хочет. Просила, но ни в какую. Я тайком подсматривала, ну, и повторять пробовала.

‒ Боягорд-то тебе стрый или вуй* получается?

‒ Ни то, ни то. Они с отцом побратимы. Так что я ему никто. У меня, вообще, кроме отца никого нет. А твои где? Есть же у тебя родичи?

Яр издал звук ‒ то ли смех, то ли стон.

‒ А я как ты. Только у меня совсем никого, ни отца, ни матери. Были родичи, да сплыли, те же, что остались, лучше б живы не были, когда вернусь.

‒ А ты вернуться хочешь?

‒ Не сейчас. Вот найду свою землю, тогда посмотрим.

‒ Землю? ‒ У Рады дух захватило. ‒ Ты землю будешь искать?

‒ Да. То место, где смогу жить, сам, своим порядком, ну и товарищи мои тоже.

‒ Они у тебя молодые еще. Тоже сироты?

‒ Считай так. Я им заместо старшего брата.

Лицо у нее стало задумчивое, потом она дернула плечами и неожиданно сделала выпад. Яр успел отбить удар, отступил.

‒ Ишь ты! Исподтишка решила?

‒ А ты от супротивника сигнала ждать будешь? ‒ На лице ее заиграла язвительная улыбка. ‒ Я тебе удар должна, ‒ левой рукой она тронула кончик своего носа.

‒ Давай, ‒ Яр пошел в наступление, нанес несколько несильных ударов, заставив пятиться.

Рада прищурилась, замахнулась, потом ловко перекинула меч в левую руку и ткнула ему в бок, он успел чуть согнуться, развернуть корпус, меч не достал, Рада досадливо цыкнула, но пользуясь тем, что Яр не успел выпрямиться, поднырнула у него под рукой и правой, теперь свободной от меча, нанесла удар кулаком в нос. Несильно, по касательной, все же сработала выучка ‒ тело реагировало само, но это касание пробудило в нем ярость сражения. Он успел хватануть ее за рукав, дернул на себя, бросил слегу, перехватил ее руку с деревяшкой, она извернулась змеей, зашипела от боли в выкрученном запястье. Снова он держал ее за шею локтем, прижимая к себе спиной. Только теперь отпускать не спешил, хоть она и дергалась, грозила прибить, если не отпустит.

‒ Супротивнику тоже будешь кричать, чтоб пустил? ‒ засмеялся он ей прямо в ухо.

‒ Да пусти ж,