Сестра моя - Иви Тару

‒ Красивый, ‒ Яр вернул меч, ‒ в ножнах носить сгодится.

Липень спрятал усмешку в бороду, меч и правда был плох, зато с богатой рукоятью, для пиров и хвастовства. Принесли от боярина Думагоста гарду поправить. Он покопался в углу, вытащил один за другим несколько мечей положил поверх наковальни.

‒ Смотри.

Яр перебрал все, каждый взвесил, один слегка подкинул прямо вверх, поймал, положил, взял другой, крутанул кистью. Вздохнул, по его лицу было видно, что мечи не слишком нравились.

‒ Вот за этот сколько возьмешь? ‒ спросил он, когда все же выбрал тот, что казался получше других.

‒ Ну… пожалуй, три гривны.

Яр промолчал, но Рада видела, что он с трудом сдержал возглас разочарования. Коваль в своем праве цену назначать, ‒ и три гривны за меч цена не заоблачная, но даже это для него дорого. Рада глазами показывала ему ‒ торгуйся, мол, что стоишь, но парень не понимал ее подмигиваний и лишь хмуро смотрел на мечи, словно не решаясь расстаться с мыслью, что покупка не удалась.

‒ Уй-й-й… ‒ пшикнула Рада сквозь зубы и вылезла вперед, ‒ дядько, ну ты уж и загнул, это ж мечи, которые подмастерья твои ковали, учились, руку набивали. Ты их все равно переплавишь не сегодня-завтра. Дай цену правильную.

‒ А железо, по-твоему, ничего не стоит, что ли? А труд, а умение?

‒ Так вот за них и возьми, ‒ вскричала Рада. ‒ Ну, не три же гривны… побойся Сварога, он бы тебя не похвалил.

Липень только крякнул, но весело. Он и сам понимал, что загнул цену, просто, чтоб посмотреть, что парень делать станет.

‒ Да, ладно, хорошо. Гривну давай и по рукам.

Яр снова нахмурился, раскрыл мешок, вытряхнул на верстак ворох шкурок. Рада аж ахнула. Тут и куниц было с десяток, и лиса, чей рыжий мех огоньком сверкнул в темноте кузни, и векш три связки по десятку. Рада потрогала мех ‒ зверя били зимой, сушили по всем правилам, такой и боярину предложить не грех. Она быстро отложила куниц сколько надо, прибавила связку векш, шкурку бобра.

‒ Смотри, вот так как раз хватит.

‒ Эк ты шустра, купецкая дочь!

‒ Да тут даже более будет, не сомневайся.

Липень не возразил, качнул головой, мол, как скажешь. Яр чуть оживился.

‒ А еще мечей продашь? Нет, не эти, ‒ он мотнул головой, когда коваль указал на оставшиеся два меча. ‒ Длинны больно. Братья у меня ниже росточком. Им бы на ладонь поменьше. Ловчее им будет.

‒ Дядько, ты ж будешь своих Ногату и Хлыню учить, ну и поручи им сделать такие, как просит. Им наука, тебе прибыль.

‒ Ну, что ж, ‒ Липень убрал оставшиеся мечи обратно. ‒ Задаток оставишь, так сделаю. Лису вон давай, ‒ на его лице заиграла улыбка: представил, как накинет на плечи своей Огняне рыжее меховое пламя.

Рада тоже смотрела на лисий хвост, потом не удержалась, взяла, обернула вокруг головы, на вроде шапки, склонилась над водой в бочаге, посмотреть, как оно.

‒ Хороша-хороша, ‒ засмеялся Липень. ‒ Что, парень, по рукам? На пятый день от Купалы приходи, готовы будут.

Яр протянул ладонь, Липень пожал. Стиснул крепко, но Яр не поморщился, кузнец одобрительно усмехнулся. Лиса перешла в руки Липеня, меч Яру.

‒ А ножны-то у тебя есть? ‒ спросил Липень, уже зная ответ. ‒ За пяток векш подберу, вон там у меня есть, не новые, но вполне себе.

Вскоре к мечам подобрали и ножны с широкой перевязью, изрядно потертой, но еще крепкой. Рада высунулась за дверь, вернулась с какой-то палкой.

‒ Дядько, черенок от лопаты возьму? Все равно сломанная стоит. И мешковину тоже дай.

‒ Девка, ты не хазарянка часом, это им палец в рот не клади, всю руку отгрызут?

‒ Может, и хазарянка, ‒ подбоченилась Рада. ‒ Отец вон сам не знает.

Липень цыкнул зубом, но махнул на нее рукой ‒ иди уж давай.

Чуть отойдя, все еще не разговаривая, Рада остановилась, присела на землю, ловко сложила вместе черенок лопаты и меч, обернула холстиной, обвязала веревкой. Яр смотрел, потом присел рядом.

‒ Зачем ты мне помогаешь?

Не отвечая, она положила сверток возле него.

‒ Не ходить же тебе с мечом по улицам. Тут тебе не лес, тут в одном углу чихнешь, в другом тебе здравицей ответят. Пристанут с вопросами, кто да откуда.

‒ А мне бояться нечего, ‒ излишне равнодушно сказал Яр и сам понял, что не убедил.

‒ То-то вы меня из лесу выпускать не хотели.

Она еще хотела что-то сказать, но Яр повернулся к ней, схватил за плечи.

‒ Зачем помогла? Ну? Чего тебе?

Рада смотрела в его пылающие гневом глаза и думала, что имя-то парню не просто так дадено. Внезапно стало жарко, мужские руки на ее плечах стали огненными, вот-вот кожа пузырями пойдет.

‒ Научи меня на мечах биться. ‒ Губы плохо слушались, поэтому слова еле вылезли, но Яр услышал и, может, от удивления, гнев в нем угас, он отпустил ее и даже чуть отодвинулся, желая рассмотреть лучше.

‒ Зачем? Тебе зачем?

Рада опустила глаза. Вот и этот туда же ‒ зачем, зачем. Затем!

‒ Хорошо, ‒ вдруг сказал он. ‒ Научу. Как смогу. Никогда еще девок не учил, ‒ он даже коротко рассмеялся.

Рада тоже улыбнулась, но не сразу осознала, что он согласился.

‒ А когда? ‒ спохватилась она, уже встав на ноги.

‒ Завтра приходи.

‒ Русалок не боишься, значит? Они в эту пору шибко веселые и до парней охочи. Скажи там своим... ну, товарищам, чтоб к воде не совались.

‒ Так что, придешь?

‒ Да. К тому болотцу, где в прошлый раз встретились. На рассвете приду. Позже не получится. Как приду кряквой три раза знак подам.

Яр улыбнулся и вдруг притянул ее к себе, прижал к груди, накрыл голову ладонью. Она оттолкнулась обеими руками, отскочила.

‒ Чего шалишь?

‒ Да так. Рост измерил. Маленькая ты какая, а так и не скажешь. Вертлява больно.

Руку Яр все еще держал у своей груди чуть ниже ключиц, постучал по этом месту ребром ладони, показывая, вот, мол, докуда твоя головушка мне достает. Вид у нее был такой озадаченный, что он не удержался и щелкнул ее по носу. Рада отшатнулась, потянулась ответить, но он