Сестра моя - Иви Тару

не боятся наказания. Живут в лесу не один день, а раз к людям не вышли, значит, причина есть не показываться. Но зато она знала, что они не случайно собрались в одном месте, может, они братья или побратимы, значит, друг за дружку стоять будут.

‒ Убери нож, ‒ сказала она, ‒ а я лук уберу, потом отдайте мою добычу и разойдемся.

‒ Ага, ‒ хмыкнул тот, что держал нож у ее горла, ‒ и ты побежишь рассказывать про нас, чтоб облаву устроили.

‒ Зачем? ‒ удивилась она. ‒ Живите себе, где хотите, только чужие силки не режьте.

‒ О чем ты?

‒ Спроси у своих друзей. Второй раз мои силки опустошают. Своих не хватает ума сделать?

‒ Вельша? Малята? Это правда?

‒ Да что такого? ‒ Вельша пожал плечами. ‒ Подумаешь. Нам тут с голода, что ли, пухнуть? Чего ты такой честный-то стал, Яр?

Второй парень, закивал, полностью поддерживая товарища.

‒ Да не в этом дело, ‒ с досадой бросил тот, которого назвали Яром, ‒ теперь весь город будет знать, что мы в лесу промышляем.

‒ Не узнают, если некому рассказать будет, ‒ Малята посмотрел на Раду и цыкнул зубом.

От его слов Раде стало не боязно, но точно не спокойно. Этим одичалым хватит ума прибить ее тут.

‒ Ладно, не расскажу о вас никому, ‒ стараясь говорить спокойно предложила она. ‒ Птицу отдайте, да идите себе. Зайца, так и быть, забирайте.

‒ Ишь ты! Какой добренький, ‒ захихикал Малята. ‒ Смотри, лук у него какой справный. Уж я-то разбираюсь. Нам такой точно пригодится.

‒ Ладно, возьмите лук, и нож у меня тоже хороший. ‒ Рада попыталась чуть повернуть голову, чтобы отодвинуть опасное лезвие дальше, но острие все так же кололо ей кожу, грозя проткнуть. ‒ Отпустите, все ваше будет.

‒ Оно и так наше будет, ‒ засмеялся Вельша.

‒ Откуда ты знаешь, может, оружие у меня заговоренное? Возьмешь без спроса и руки отсохнут или без глаза останешься.

Сзади чуть хмыкнули, нож на миг отодвинулся, Рада откинулась назад, одновременно подсекая Яра за ногу, упала на спину, но успела перевернуться кошкой и встать на четвереньки. Ее попытались схватить за щиколотку, но она оказалась проворней, вскочила, рука Яра ухватила было за ее плечо, но лишь мазнула по войлоку шапки и сдернула.

Рада подхватила лук и рванула с места дикой козой.

‒ Леший побери! Тож девка! ‒ неслись ей вслед крики, но она уже мчалась, ловко огибая кусты, перепрыгивая завалы.

Отпускать ее не собирались, она ощущала погоню спиной и кожей на голове. Бежать сразу к камню не стала, повела парней по большому кругу, вывела к болоту с другой стороны, там уже было топко, она прыгала с кочки на кочку и наконец вышла на твердое место и остановилась, чуть согнувшись, стараясь выровнять дыхание.

Троица стояла на небольшом островке зелени, шагах в двадцати от нее и оглядывала воду, затянутую ряской.

‒ Что ж не бежите? ‒ спросила она, выпрямляясь. ‒ Давайте, вот же я!

Она раскинула руки и покрутилась на месте.

Малята хотел сделать шаг вперед, но Яр вытянул руку ‒ остановил.

‒ Трясина тут, ‒ бросил он зло. ‒ Завела девка.

‒ У, лешачка! ‒ крикнул Вельша и посмотрел на нее круглыми глазами.

‒ Трясина, ‒ подтвердила Рада. ‒ Водяник вас тут с радостью встретит. Будете знать, как чужое брать.

Вельша с Малятой принялись выкрикивать ругательства. Яр же смотрел на нее и щурился. Рада тоже смотрела. В этой компании он был самый старший, лет девятнадцати примерно, длинные, давно нечесаные патлы спускались по сторонам обветренного лица. Цвет волос темный, то ли от природы, то ли от грязи, вместо бороды над губой пробивались рыжеватые усы. Рада хмыкнула ‒ точно не Кологривский. Тут без бороды только в иноземном дворе встретишь кого, и то редко. Ростом он был, наверное, с Венрада, и такой же поджарый, но с широкими плечами, которые не могли скрыть ни заношенная рубаха, ни короткая безрукавка из замши, отороченная вылинявшей тесьмой.

‒ Что, так и оставишь нас тут? ‒ спросил он. ‒ На смерть.

‒ Ой! А вы меня хотели кашей угостить, а не жизни лишить, а я-то не поняла, ‒ она расхохоталась, как можно обиднее.

‒ Вот дай только выбраться, я тебя не только жизни лишу, но еще чего-нибудь... ‒ заорал Малята, но тут же умолк, получив локтем в бок от Яра.

‒ Не хотели мы тебе вреда, клянусь. Я не хотел, ‒ поправился он, видя, как она презрительно скривилась.

‒ Можешь не клясться, веры тебе все равно нет, ‒ Рада поправила лук за спиной. ‒ Так и быть, скажу. Вон за той березой, если идти осторожно, будет проход в трясине.

Она повернулась и пошла себе.

‒ Эй! А как зовут-то тебя?

‒ Зовуткой, ‒ ответила она, даже не обернувшись. Совсем дурной парень, серьезно решил, что она ему имя скажет?

‒ До встречи, тогда!

Это было последнее, что она услышала, переходя на бег. Вскоре она добралась до того берега, где осталась подбитая птица и мешок лесных бродяг с ее зайцем. Она переложила все к себе, а пустой мешок парней повесила на сучок, где он сразу закачался на ветру. Парням из болота выбираться долгонько, если не утопнут, конечно. Но она знала, что не утопнут. Этот их старшак, Яр, не для того на свете родился. Мысль о том, что она знает, видит, понимает его судьбу, пришла, и тут же утекла водой меж пальцев. Что-то важное было в этой мысли, но уже все, не ухватишь. У камня она быстро переоделась и отправилась к городу. Почему-то ей хотелось одновременно улыбаться и немного плакать. Странное чувство, доселе неизведанное.

______________________

* Зарница ‒ Венера

**Сечень ‒ февраль

***Кряж ‒ охотничья ловушка из бревен

****Векша ‒ белка

*****Свиязь ‒ порода диких уток

Глава 14. Мать и дочь

Беготня по лесу немного задержала Раду. Когда она вернулась, город уже проснулся: скрипели телеги, кричали, отчаливая от берега, лодейные гребцы, ржали в конюшнях кони. Во двор Боягорда Рада вошла так же через малый вход. Его сделал Венрад с разрешения побратима шесть лет назад, когда Переслава с Зо́рей и Радой вернулась от родичей из Бежаниц.

Узнав про случай в лесу, расспросив дочь, Венрад потом долго говорил с Боягордом, убеждал,