Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

«Сквозь дым» называются. Так вот, они у меня закончились. Купишь еще, ладно? Или… Дай денег, я сама. Хорошо придумала? Тебе не нужно заморачиваться, идти куда-то. Просто дай мне тысяч…

Она что-то быстро посчитала в уме:

— Тысяч пятьдесят, я сама все прекрасно сделаю.

Это было совершенно неподходящее время для разговоров про духи, но я с приближением Тави словно попал под ее очарование. Сладко закружилась голова, как только почти физически ощутил так близко от себя шелк ее кожи.

— Они стоили пять тысяч… — это была последняя крепость сопротивления, которая пала, как только Тави заглянула мне в глаза.

Омут…

— Ой, ну подумаешь — пять или пятьдесят. Есть и более дорогие…

Как только я выгреб все, что у меня на данный момент было в портмоне — тысяч двадцать пять, Тави исчезла. Как хорошо, что она не додумалась забрать кредитку!

— Вот такая, дружище Чеб, у нас мама, — мы оба смотрели на залитые багряным закатом перила, где мгновение назад сидела прекрасная летавица.

— Так случилось, — кивнул я на его вопросительный взгляд. — Что тут поделаешь?

* * *

Ничего тут не поделаешь, — повторял я, отдирая с пола застывшую сгущенку. Сам виноват — совершенно забыл о полнолунии, пропустил время. И как теперь там бабАня? Поняла что-то? Видела?

Надеюсь, нет. Чеб, оборачиваясь рысенком, сторонился людей. Словно стеснялся. По крайней мере, он старался в эти моменты не показываться на глаза даже мне. Выскальзывал из дома, хотя я запирал все двери и окна с приходом полнолуния. Этот малыш…

Малыш…

Черт, я вдруг вспомнил кое-что очень важное. Как мог забыть! Тут же набрал Лизу. Едва дождавшись, когда она ответит на звонок, выпалил:

— Ты знаешь, у Оленева были дети?

— И тебя — здравствуйте, — растерянно протянула Лиза. — С чего вдруг…

— Знаешь или нет?

— Ну… Там странная история.

— Я уже это слышал, — может, с моей стороны прозвучало несколько грубо (очень грубо, нужно признать), но у меня и в самом деле не было сил на все эти предварительные экивоки. — Расскажи то, что знаешь!

Голос Лизы был сонным, и я только сейчас понял: уже перевалило за полночь, и я, скорее всего, поднял ее из сладкого сна.

— Извини, что так поздно, но это важно.

— Сам Оленев никогда и нигде ребенка не показывал. Ходили слухи, что он держит его взаперти. По крайней мере, ни в детский сад, ни в школу Оленев-младший не ходил.

— Как такое возможно?

— Говорили, что он… умственно неполноценный. Что-то вроде этого. Оленев скрывал любую информацию о своей семье с какого-то времени, но всем-то рот не закроешь. Не знаю, правда или нет, только слухи.

— Тогда понятно, — я задумался. — Обычно чиновники старательно демонстрируют свое семейное счастье. Но если сын губера не дружил с головой… Слушай, если это так, то отклонения должны быть сильными.

— Честно говорю — представления не имею. Если даже и было чего, то сколько времени прошло? Все уже и забыли.

— А где вообще сейчас родственники Оленева? И он сам, кстати?

— Бывший губер так и не вернулся, а жена пропала. А сын — то ли был, то ли не был…

— Понятно, — я вдруг почувствовал, что зверски устал.

Резко отключились все органы чувств, комната поплыла перед глазами.

— Ладно, извини еще раз… Пока…

Я дал отбой, даже не дожидаясь пожелания спокойной ночи от Лизы, и упал в кровать. Утро вечера, как говорится…

Глава четырнадцатая

«Котопес» хорошо платит

Меня разбудил громкий стук в дверь. Кто-то с неистовой силой бился в нее руками, ногами, а спросонья мне показалось, что целый отряд берет нашу квартиру штурмом с помощью огромного тарана.

Я скатился с кровати, несколько ошалевший от внезапного пробуждения, упал, почти на четвереньках бросился к входной двери, уже различая крики в подъезде. Истеричные, женские, а еще через мгновение я понял, что неистовствует бабАня.

Когда распахнул дверь, вдруг осознал, что стою в одних трусах, пробормотал «Заходите» и ринулся в спальню за джинсами. Уже оттуда прокричал:

— Что случилось?

Ведь явно что-то случилось.

— Антошка… Он…

Она словно поперхнулась.

— Милый, но как же…

Я вышел из спальни, на ходу застегивая молнию. БабАня оторопело смотрела на заспанную плюс измазанную засохшей с ночи сгущенкой довольную физиономию Чебика.

— Но как же так… Как ты…

— Что за пожар? Молодой человек, первым делом — умываться, — я кивнул Чебу на дверь в ванную.

Он скривился. БабАня тяжело опустилась на кресло.

— Понятия не имею… Ох… прости, ноги не держат. Уложила его спать, все как обычно.

— Я принесу воды, — сказал я.

БабАня задыхалась, говорила с трудом, непроизвольно морщась, хваталась за сердце.

— Ничего… Сейчас…

Она сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем продолжить.

— Сама уснула сразу, устала за день. И похороны эти еще… А когда встала — Антошки-то нет нигде. Я и в шкафу искала и в старых коробках — нет его. И дверь плотно закрыта. Как он… Антошечка, как ты вышел?

«Через форточку», — машинально подумал я, чувствуя вину. Никогда не оставлял Чеба без своего присмотра в ночь полнолуния.

— Сразу тебе звонить стала, Захарушка, а телефон отключен. Что случилось — ума не приложу, — она наконец-то вытерла лоб, на котором влажно проступали капли пота.

Я все-таки сходил на кухню — и за водой, и за временем на «подумать». Мне предстояло в считанные мгновения составить версию, как Чебик смог выйти из запертой квартиры. И почему я ничего не сказал бабАни, когда он появился здесь? Это казалось сейчас неразрешимой задачей. Но уже через секунду…

Все-таки я чемпион по отмазкам, когда нужно скрыть сущность Тави или Чебика.

— Извините, бабАня. Это я его забрал. Срочно нужно было. Увидел, что вы спите, не стал будить. Записку оставил. Вы разве не видели записку?

Она глянула на меня как-то странно:

— Не видела. Может, сквозняком в угол сдуло. А почему смс не отправил? Надежнее.

— Так телефон разрядился, — подхватил я собственную ложь уже вдохновенно.

Главное — придумать базис, остальное идет как по маслу.

— Вы же сами сказали, что дозвониться не могли. И я за вчерашний день тоже так устал, рухнул без задних ног. И на зарядку поставить забыл.

БабАня вздохнула уже с облегчением.

— Ну, ты, Захар, больше так не делай. Мое сердце может не выдержать. Если что — буди, не стесняйся.

Ключ от ее квартиры «на всякий случай» у меня был. Хотя ни разу им не воспользовался.

— Ну, вот видите, все в порядке. Чай, кофе будете? Я пока Чебика