Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

Хорошо, что я оттер следы «сгущенномолочных» рысьих лап с пола накануне. Перемазанная мордашка, конечно, странной не выглядела. Обычное для Чебика дело.

— Да какой мне кофе, — махнула она рукой. — Нитроглицерин под язык — вот мое кофепитие сейчас.

Я чувствовал себя безмерно виноватым. Ну, разве мог забыть…

— А что это у вас— вдруг спросила бабАня.

Черт. Пробитые банки я не убрал, и они до сих пор валялись посреди кухни, прекрасно просматриваясь из коридора. Неужели она их заметила, несмотря на панику, с которой ввалилась к нам?

— Как он так банки со сгущенкой открыл? — покачала головой бабАня.

Я быстро покидал смятые жестянки в мусорное ведро, стараясь не светить следы когтей:

— Так я и открыл. Чеб, я же сказал умываться!

— Но так…

— Очень торопился! — крикнул уже из ванной, перекрывая звук воды. — Открывашку не нашел, пришлось ножом…

Чебик фыркал, пытаясь вырваться из моих рук. Сгущенка застыла и в волосах, приходилось тереть сильнее, конечно, ему это не нравилось. Придется выстригать клок.

— Открыл и забыл в холодильник убрать!

БабАня появилась в дверях ванны.

— Три банки?

Ее взгляд на секунду показался мне чужим, незнакомым. Излишне цепким, подозрительным. На какое-то мгновение я подумал, что наверняка няня когда-то работала кем-то вроде следователя. Не знаю уж и почему. Таким был это неприятный, вызывающий дрожь взгляд. Его я видел у нее впервые за все наше знакомство.

— Хотя с тебя станется, — она махнула рукой и засмеялась, снова становясь нашей милой, любимой, очень добродушной няней.

Без этого холодного безжалостного взгляда.

— Станется… — подхватил я. — Хотел это… торт, да уснул.

Чебик вынырнул из полотенца с сияющими и полными надеждой глазами. Черт, вот он-то точно ничего не упустит. Теперь придется покупать торт.

— Ох, ладно, я, кажется, и дверь забыла запереть, так бежала… — спохватилась бабАня.

— Но сегодня вечером мы у вас, да? — спросил я уходящую няню.

— Без вопросов, жду… Только больше так не делай, ладно? — повторила она.

Дверь закрылась.

Довольный, что удалось отбрехаться от бабАни, я позвонил в ветклинику «Котопес». План был прост и коварен: обругав существующий у них на данный момент сайт, напроситься на встречу, предложив свои услуги. Я думал, честно говоря, что придется потрудиться, но Рафик Ильясович воспринял мое непристойное с точки зрения корпоративной этики предложение с удивительным энтузиазмом.

— Немедленно приходите, — почти закричал он в телефон. — Сейчас сможете? Спаситель!

В некотором остолбенении от его эмоционального напора, я посмотрел на Чебика, возящегося с любимым грузовиком.

— Собирайся, мы идем на прогулку в одно место… Нет, дружище, самосвалы туда не пускают…

Судя по пустому коридору, сегодня сюда не пускали не только самосвалы, но и посетителей. Стойка секретаря была пуста, из одного из закрытых кабинетов слышались приглушенные голоса.

Держа Чеба за руку, я последовал к этой двери, которая казалась единственно живой в безукоризненно чистом коридоре. Как только я прикоснулся, она распахнулась, и несколько пар глаз вопросительно уставились на нас. Среди людей, одетых в «пижамную» бордовую медицинскую форму, я узнал обладателя большого носа.

Член Союза ветеринаров, очевидно, только что устраивал разнос своим подчиненным, судя по их красным, напряженным лицам, и по молниям в глазах Рафика Ильясовича, которые он не успел погасить. Молнии обожгли меня и заставили попятиться.

— Это он, он! — вдруг лицо ветеринара озарилось широкой улыбкой, и свежий горный ветер сменил блеск молний в его распахнутых навстречу мне черных глазах.

Кажется, Рафик Ильясович был из тех людей, которые одинаково безбрежно эмоциональны в любви и ненависти.

Остальные присутствующие посмотрели на нас с Чебиком хмуро, хотя и не без затаенной надежды.

— Вы же Захар? — владелец клиники скорее утверждал, чем спрашивал.

Ответ ему не требовался, так он без паузы быстро и горячо продолжил:

— Эта пьянь… Этот сын собаки… Он все перепутал, представляете? Залез в настройки он-лайн записи, и теперь на сегодня у нас ни одного приема, а на завтра…

Он глубоко вздохнул, задохнувшись своей же страстной речью, и выпалил:

— По два клиента на одно время! Ну как так? Вы представляете? А сделать что-нибудь можете?

Я понял, что программер-вебщик каким-то образом сбил настройки электронной записи. На самом деле, брать в работу еще один веб-сайт в мои планы не входили — тем более после разговора с Гордеем. Сайт для скорой создать одной левой явно не проканает, кажется, буду загружен по самые уши в ближайшее время.

Все, чего я хотел: под предлогом поиска работы встретиться с ветеринаром, который знал Митрича, и поговорить на тему профессиональной деятельности покойного. Рафик Ильясович наверняка в курсе научных работ ветеринара «Лимпопо». Я был почти уверен, удавшаяся встреча приблизит меня к секретам Митрича, которыми тот мог заниматься в зверинце Оленева. И… при чем тут Тави?

Дальнейшие мои действия предполагали заламывание несусветной цены и отказ потенциального работодателя от услуг.

То, что случилось сейчас, рушило мои планы. Во-первых, и в самым главных — Рафик Ильясович не будет рассусоливать со мной на научные или отстраненные темы, пока проблема не решится.

— Но… цена… — я попытался выдвинуть свой последний козырь для закрытия вопроса.

Рафик махнул рукой:

— Сколько скажешь. Если разрулишь ситуацию, любые деньги… Скажем, пятьдесят тысяч одномоментно. Получишь сразу в кассе наличными.

Это в несколько раз превышало то, что я мог запросить за единоразовую работу. Благоразумие шепнуло: если Рафик потребует «продолжения банкета», я не потяну еще один сайт в ближайшие месяца два-три. Но… Как у классика говорится? «Поздно. Уж теперь у меня перед глазами заблестело золото, засверкали бриллианты». Кажется, это из Островского.

— Спаситель! — вдруг взвыл Рафик и принялся трясти мою свободную от притихшего Чебика руку.

— Но я…

Член Союза ветеринаров был хорошим психологом и опытным бизнесменом. Он сразу прочитал в моих глазах согласие. Хотя кто бы ни согласился заработать полсотни за два-три часа?

— А ваш вебщик… Ну тот, кто напутал в программе…

— Безбожно пьян, — с прорвавшейся наконец-то злостью сообщил один из молчавших до сих пор ветеринаров. — Как начал со вчерашнего утра поминать, так и не может остановиться.

— Вы про поминки Литвинова? — навострил я уши и объяснил. — Работаю с сайтом «Лимпопо».

Очевидно, упоминание зоопарка тут же дало мне дополнительные бонусы доверия. Второй парень в бордовой «пижаме» уже совсем дружелюбно кивнул:

— Про него… Наш программер с самой его смерти не просыхает. Хотя… Кажется, он еще и до того… этого…

— Да какой наш! — Рафик с презрением выкатил губу. — Так, время от времени…

— А он был дружен с Митричем? — я замер в стойке хорошей гончей, почуявшей добычу.