Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

— А-а-а, — кивнул я.

— Здесь адрес имеется зато, — сказала Ирина. — Конкретный, а не улица такая-то, лежит под деревом у супермаркета. Указан номер дома и квартиры.

— Соседи, — добавил Гордеев. — Значит, вызвали соседи. Спорим? На королевский бургер!

— Мне не нужен бургер, — возразила Ирина, — я на диете.

Мы колесили уже три часа. За это время успели вывести бабушку из гипертонического криза, отвезли в хирургию девушку с аппендицитом и, как сказал, Гордеев, «купировали астматический статус» у пожилого мужчины. Если на первый в моей жизни вызов я ехал с твердым убеждением, что увижу настоящий подвиг людей в белых халатах, то сейчас немного заскучал и даже несколько раз ловил себя на дреме.

Домофон на подъезде типовой панельной девятиэтажки не работал. Но не работал в нашу пользу: дверь оказалась открытой. Второй момент был менее положительным — лифт не подавал никаких признаков жизни. Кажется, в подъезде вырубило пробки, и электричество так и не включили. Ну, или случилось все перед самым нашим приездом.

Мы в темноте, натыкаясь друг на друга, поднялись на третий этаж. Гордеев подсветил номер квартиры фонариком на брелоке.

— Здесь. Спасибо, Господи, что не на девятом, и даже не пятом.

Он заколотил по глухому металлу, так как звонок явно не работал. Никто не открыл, но скрипнула дверь соседней квартиры. Свет от мобильника был довольно слабый, но неожиданный — мы все дружно прикрыли глаза рукавами.

— Вы — Скорая? — шепотом поинтересовался глуховатый женский голос.

— Скорая, — ответил Гордеев.

— Это я вас вызвала, — на лестничную площадку шагнула полноватая женщины средних лет.

Несмотря на глубокую ночь, она выглядела так, словно в любой момент готова была сорваться и бежать. Футболка, джинсы, сумка через плечо, даже беговые кроссовки на ногах.

— Что там? — Гордеев кивнул на молчавшую квартиру.

— Тарас… Он… Шумел, шумел, а теперь затих. Я одна боюсь.

— Но почему не полицию? — рассерженно спросил Гордеев. — Вы родственница? Прячетесь?

— Я просто соседка. Не надо полицию. Потому что… Впрочем, сами увидите.

Она подошла к двери и осторожно открыла ее ключом, который держала наготове. Я сразу шагнул следом за Гордеем, и через мгновение пожалел, что не притормозил, не успев среагировать на его ругань.

Под ногами противно хрустнуло, сквозь кроссовки я почувствовал холодную влагу. Блики от фонарика Гордея заплясали по битому стеклу и большим лужам, что расплескались по всему коридору.

— Ирина, останься пока там, — моментально оценил ситуацию Гордеев.

У двери туалета, намертво привалившись на нее, застыла щуплая мужская фигура. Он сначала молча щурился на свет фонарика, затем громко заорал.

— Слава Богу! Помогите! Они опять лезут…

Внезапно по коридору расстелилась синяя бледная дорожка. Видимо, в кухонное окно заглянула луна, вышедшая из-за тучи. Осколки стекла в лужах замерцали еще зловещее.

— Кто? — почти ласково спросил Гордеев, и я удивился его спокойствию.

— Они! Я заколотил дверь в туалет гвоздями, раковину заткнул тряпкой, но на ванную гвоздей не хватило. А они лезут — из раковины и унитаза. Бегут в спальню и прячутся под кроватью. Противные, зеленые… Хихикают…

Все это мужик выпалил на едином выдохе, практически речитативом.

— Пил? — бросил через плечо Гордеев соседке, которая маячила у нас за спиной.

— Неделю — да, а потом решил выйти. Позавчера отдал мне ключи, просил закрыть снаружи и не выпускать, когда запасы водки закончатся. Ну, в смысле вообще не выпускать, чтобы он в магазин опять не побежал.

— Классика, — сказал уже мне Гордеев. — Делириум тременс, в просторечие — белая горячка. Запойный?

— Да уж не в первый раз. Сколько — не знаю. Он дома работает, иногда сутками не выходит. По компьютерам там что-то…

— Закройте дверь! — с новой силой завопил мужик, воспользовавшись паузой для передышки. — Их нельзя на улицу выпускать! Я их в банках с водой закрывал, а они проходят сквозь стекло. Шепчутся, смеются. Радуются, что он умер. Когда ангел жив был, они не смели приходить, а теперь — вот, пожалуйста!

— Гордеев, давай я, — Ирина тоже зашла в квартиру, обратилась к героически держащему оборону мужику с журчащей нежностью. — Вода и стекло на полу — это тоже — они?

— Нет, я. Если успеть кинуть в стену, когда они в банках сидят, в воде растворяются. Я многих растворил так!

В голосе мужика звучала неподдельная гордость.

— Я знаю один способ, как достать их из-под кровати, — прожурчала Ирина. — Пойдем, покажешь, где они прячутся.

— Нет, не могу, сходите сами.

Мои глаза привыкли к полусумраку, я видел даже, как вздулись от напряжения вены на предплечьях борца с зелеными человечками, как сильно дрожали его ладони.

— Вы нам нужны там, — подхватил весь этот бред Гордеев. — Они под кроватью наиболее опасны, а вы их так хорошо уже изучили. А вот… Ваша соседка подержит дверь, правда?

Он обратился к женщине, которая с изумлением взирала на сошедших с ума врачей.

— Поддержите, — сердито шепнул он, не врубающейся в ситуацию женщине. — И нас, и эту чертову дверь.

— А? Да, да, конечно… — она шагнула с намерением приблизиться к двери, но в нерешительности остановилась.

То ли стыдилась нелепости ситуации, то ли боялась охваченного «белочкой» соседа.

— Тарас, — робко позвала она. — Тебе помочь?

— Вторую бригаду… — негромко сказал Гордеев.

Ирина сразу среагировала:

— Уже вызвала. Как только он про зелененьких заговорил.

Я понял, что речь идет о психушке. И как Ирина так моментально оценила обстановку и так незаметно связалась с психиатрами?

— Какую бригаду? — встрепенулся Тарас.

Слух у него явно был обострен.

— Боевую, — не растерялся Гордеев. — Против этих, зеленых, дополнительная помощь не помешает. Вы же говорили их много? Нам самим не справиться.

— Ну, да, — успокоился алкоголик.

— Вот и подождем подмогу, — Ирина что-то уже доставала из своего чемоданчика. — Вас же Тарасом зовут? Я пока вам, Тарас, укольчик поставлю, специальный, который вас невидимым для них сделает. Вы, невидимый, пройдете в спальню и все нам покажете.

— Передадим с ваших слов оперативную обстановку отряду особого назначения, — уже почти вдохновенно подхватил Гордеев. — А что у вас со светом?

— Это я банки кидал, — признался мужик. — Попал куда-то.

— Свет часа два назад вырубился, — пояснила соседка. — Пока никто и не хватился, ночь же…

— А вот если вы примите прохладный душ сейчас, то станете еще и неуязвимым для них, — Гордеев обратился к мужику. — Сначала — душ, потом — невидимость.

— Как так? — не понял тот. — Это мне что, прямо туда войти, где они из отверстия лезут?

— Я с вами пойду, — сказал Гордеев. — Буду отгонять, пока