Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

сейчас это оказалось очень кстати. Я не стал из деликатности отнекиваться, назвал адрес. Правила вежливости: соглашаться только после третьего приглашения, могли бы сейчас не сработать. Гордеев должно быть устал больше моего, и может второй раз не предложить. Слаб человек… Последнее — про меня.

И, кроме того, Гордеев ведь обещал подбросить до дома. Ну, да, он сказал «когда будем в твоих краях», но разве моя вина в том, что «мои края» не случились?

Эта бесконечная ночь наконец-то заканчивается — так я думал, пока Гордеев вел машину по пустому городу без пробок. В голове по ходу авто покачивались обрывки мыслей, которые я все никак не мог собрать в один клубок, связать между собой, чтобы наконец-то начать разматывать.

Митрич, Митрич… Да что ж ты был за человек? Откуда взялся? Чем на самом деле занимался в особняке Оленева, а потом — в «Лимпопо»? Почему сразу два лица, кажется, не знакомых друг с другом, назвали тебя ангелом, причем, в самом прямом, а не переносном смысле слова? Ладно, алкаш Фомовский, допившийся до белой горячки, но Игорь Сергеевич — персона, уважаемая в городе, солидная и имеющая репутацию трезвую и взвешенную. И он тоже рассказывал о ветеринаре довольно странные вещи. И это…

Но это… Что⁈ Вдруг…

Это…

Перед машиной мелькнула быстрая мощная тень, и мы с Гордеевым одновременно выдохнули:

— Лев!!!

Раз мы оба это видели, значит, мне не померещилось. В полусумраке очертание огромной гривастой кошки пересекло тротуар и с разбегу легко спружинило через высокий забор, тут же растворившись в густых кронах деревьев, нависающих над оградой.

— Черт тебя побери, — Гордеев сжал кулаки. — Там же детский дом!

— Вызову… — я выхватил из кармана мобильник, — не помню, какой номер у МЧС? Куда вообще звонить в таких случаях? Ноль три? Ноль один?

— Пока они приедут, — Гордеев быстро выскочил из машины. — Нужно срочно предупредить.

— Но это…

Я хотел (капитан Очевидность) сообщить ему про опасность, и тут же подумал, что сейчас там крепким сном спят дети. Жаркое лето, окна наверняка открыты…

— Степыч, сторож, старенький совсем, — подтвердил мою мысль Гордеев. — Глуховат.

Я вдруг осознал, что мы уже вместе мчимся к воротам. Когда сам выскочил из машины? Понятия не имею!

Все происходящее я вдруг стал видеть словно со стороны. Будто смотрю кино, и даже с любопытством задаюсь вопросом:

— Что же будет дальше?

Мобильный, который я держал в руке, наконец-то прервал серию коротких «Пи — ип — пиип» и прорезал тишину голосом, усиленным громкой связью:

— Что у вас случилось?

— Лев, — задыхаясь, проговорил я, стараясь звучать отчетливо. — Во двор детского дома прыгнул лев…

— Вы уверены? — в мягком женском голосе появился скептицизм.

Очевидно, за все время блужданий Тора им приходило несчетное количество ложных заявлений. Конечно, этого стоило ожидать.

— Вам придется поверить мне на слово, что я не спутал тень кошки со львом, и прислать срочно сюда кого-нибудь…

На бегу выдать такую длинную фразу, это знаете ли, все-таки подвиг.

— Вы в курсе, где детский дом?

— Да, ничего не предпринимайте, сейчас вышлю спасателей…

Она не поверила мне, но службу спасения вызвать обязана. Только вот — поторопятся ли в таком случае они?

Следом за Гордеем (и львом) я перемахнул через высокий забор — не спрашивайте, как, наверное, на адреналине, — и мы оба оказались по ту его сторону.

Во дворе детского дома тускло светили фонари. Их было немного, и свет казался беспомощным, размытым. Квадраты спящих окон темнели на старом здании, видимо недавно отремонтированном, но только косметически — от стен все равно веяло прожитым временем. Над входом, приподнятым невысоким крыльцом, разливал синий свет плоский плафон. Все дышало предутренним покоем, во дворе не наблюдалось ни души. Мы притормозили, и очень кстати — у меня уже начинало предательски колоть в боку — сказывалась сидячая работа.

Гордеев пробежался цепким взглядом по кругу двора, очерченному фонарным светом. За его пределами тьма становилась гуще, чернее. Там угадывался парк, кажется, довольно большой. При одном только взгляде в эту сторону меня пробирал холод подступающей тьмы. Мутные грязно-серые тени вползали в круг света из темноты, цеплялись за землю и за стены, раскачивались взад-вперед, словно неслышно переговаривались между собой. Только сейчас нагнал страх — пробуравил затылок, стукнул в голову.

Мы с Гордеевым переглянулись. Ничего и нигде не выдавало присутствие льва. Наше сбившееся дыхание и стук в висках были единственными звуками в этом дворе. Стоило ли колотить в двери, поднимать панику и пугать детей? А если мы этим только разозлим льва и вынудим его защищаться? Что же нам делать, пока приедут спасатели?

Гордеев поставил палец к губам и поднялся на крыльцо. Приложил ухо к двери, но я и отсюда понимал, что по сторону стояла тишина. Оглядываясь, пошел вслед за Гордеевым к зданию, подтянувшись, заглянул в одно из окон на первом этаже. Оно было задернуто шторами, в просвет между ними смог разглядеть длинный коридор, подсвеченный таким слабым ночником, что с улицы его даже не было видно.

— Скорее всего, он притаился в парке, — шепотом сказал подошедший сзади Гордеев.

— Мы же не пойдем его ловить туда? — вопрос прозвучал глупо, но я и в самом деле не представлял, что предпринять.

Никогда еще мне не приходилось с голыми руками преследовать львов. Так-то мне преследовать львов вообще не приходилось ни разу в жизни.

Только сейчас до меня дошла жуткая абсурдность ситуации: зачем мы помчались вслед за тенью большой кошки, раз все равно не могли остановить ее? Разве что вызвать огонь на себя…

Огонь… Сбоку от главного входа сквозь кусты слабо пробивался свет. Мы с Гордеем зашли за угол и увидели единственное светлое окно на первом этаже. Одна фрамуга была распахнута, под легким сквозняком шевелились занавески. Почти вровень с низким окном расположилась отдельная дверь — маленькая, с трудом различимая в ночи.

— Кажется, там кто-то есть, — сказал я.

Гордеев кивнул:

— Сторожка Степыча.

Дверь от его прикосновения сразу открылась, и мы оказались в тесном от множества вещей помещении. Тут чего только не было — хозяйственные инструменты, тележки, ручные тачки, метлы, лопаты, какие-то тазы и чаны, кажется, в углу приютилась даже газонокосилка. По крайней мере, смутные очертания позволяли это предположить. За предметным шумом мы в первое мгновение не заметили, что в сторожке находится кто-то живой. И не один. И еще какой!

Сначала взгляд уперся на огромного детину, почему-то закутанного в одеяло. Оно ему было явно коротко, из-под простеганного края торчали мускулистые босые ноги с грязными