Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

Мужик с недоверием посмотрел на врача.

— Доверьтесь мне, — с мягким нажимом сказал Гордеев. — Мы не в первый раз с такими дело имеем. Нам сейчас главное — вас обезопасить. А вот мои бойцы…

Он кивнул на нас с Ириной.

— Они покараулят, чтобы ни одна тварь из квартиры на улицу не проникла. Давайте, я помогу.

Гордеев подошел к алкоголику и навалился рядом с ним плечом на дверь.

— Сейчас по команде «три» быстро заходим, и я с другой стороны держу, пока вы моетесь. А потом — в спальню, на невидимость. Соседка ваша дверь поддержит. Сначала я, затем она. Так пойдет?

В голосе Гордея звучала такая уверенность, что допившийся до «белочки» Тарас вдруг глубоко вздохнул и отпустил дверь туалета, все еще с опаской поглядывая на нее.

— Я и самом деле устал, — вдруг жалобно протянул он.

— Помните? На счет «три», — скомандовал Гордеев. — Раз, два…

Он действительно на счет три рванул дверь, толкнул в ванную Тараса и шагнул вслед за ним. Через секунду раздался звук льющейся воды. Что-то говорил Гордеев, повизгивал Тарас — из-за шума нельзя было разобрать слов.

— Зачем он его туда? — недоумевая, наконец-то спросил я Ирину. — И вообще весь этот спектакль?

— Сначала нужно просто его успокоить, — сказала Ирина. — Больному белой горячкой не стоит противоречить. Сейчас уложим и спокойно дождемся психиатрической бригады.

— Думал, вы ему там какую-нибудь капельницу поставите…

Я не сталкивался до сих пор с такими ситуациями, только слышал, что алкоголиков чем-то «прокапывают».

Ирина покачала головой:

— Сейчас — нет. «Нормальная» Скорая сибазоном не откачивает. Нечем. По новым правилам у нас все такое изъяли. Я могу его только димедролом усыпить и дождаться спецбригады. В клинике ему уже купируют приступ, проведут детоксикацию, назначат транквилизаторы. Вы не знаете случайно, где паспорт больного?

Последнее фельдшер уже спросила у соседки, которая переминалась с ноги на ногу, явно желая поскорее уйти. Та пожала плечами.

— Ну а вообще данные знаете? Имя, фамилия, отчество?

— Да Тарас и Тарас. Мы же не были друзьями, — с какой-то обидой ответила соседка.

Словно ее могло оскорбить подозрение на дружбу с алкоголиком.

Дверь ванной открылась, Гордеев вывел, поддерживая за плечи, мокрого Тараса. Судя по всему, бойца готовили к битве прямо в одежде. Он и до этого не выглядел сухим, а сейчас и вовсе оставлял после себя лужицы на полу. Даже в полутьме коридора чувствовалось, что он дрожит, хотя Гордеев и закутал его в какое-то старое махровое полотенце.

— Вот и славно, — ласково зажурчала Ирина. — Осталось только внести вас в список и сделать невидимым. Ваш паспорт — где?

— В какой список? — остановился Тарас, до этого покорно следовавший за Гордеем.

— А как же? — уверенно произнесла Ирина. — А если вы в невидимости потеряетесь? Из списка мы всегда можем вернуть вас обратно.

— А-а-а, — поверил Тарас. — Он здесь, на тумбочке. Я думал, вдруг отступать придется, как знал. Заранее приготовил.

После душа он и в самом деле стал более сговорчивым.

— Вот и отлично! — жизнерадостно воскликнула Ирина.

Подсвечивая себе мобильником, она взяла с тумбочки книжечку, лежащую сверху какого-то барахла.

— Ну, и кто тут у нас? — ласково спросила Ирина, заглядывая в паспорт. — Тарас Юрьевич Фомовский…

Она назвала и дату рождения, но я уже не слышал. Черт… Такое совпадение бывает только в фильмах. Тарас Фомовский. Тот самый несчастный дизайнер из «Котопеса», место которого я непроизвольно занял. Сомнений оставалось на одну десятую процента — слишком редкое сочетание имени и фамилии. Навряд ли в Яруге живут два Тараса Фомовских.

Как мне сейчас подкатить к нему с вопросом о Митриче? Если Тараса увезут в психушку, то достать его будет практически невозможно.

Краткий момент представился сразу после того, как Фомовскому вкололи снотворное. Он уже успокоился, но еще не уснул. Гордеев пошел с соседкой посмотреть счетчики, чтобы поправить выбитые пробки, а Ирина заполняла какой-то медицинский бланк и связывалась с психбригадой, которая все никак не приезжала.

Я осторожно подсел на край кровати. Тарас смотрел на меня в упор, взгляд его казался довольно разумным.

— Как вы себя чувствуете? — я попробовал тихо начать разговор.

— Жду… — прошептал он.

— Чего? — я не понял.

— Так невидимости же…

— Точно, вам нужно подождать, — у меня времени оставалось мало.

Снотворное вот-вот начнет действовать.

— Я хотел спросить, — взял быка за рога. — Вы же знали Митрича? Ветеринара из «Лимпопо»? Вы поэтому так расстроились?

— Небеса забрали своего ангела, — вдруг всхлипнул Фомовский.

— Ангела? — переспросил я, делая вид, что смотрю в окно.

— Дмитрий Палыч, — пояснил Тарас. — Он был ангелом. Никто не знал. Но эти, зеленые, не смели приходить. Он бы никогда не позволил.

— Почему вы так решили? — спросил я. — Про ангела?

Странно, что я уже второй раз за прошедшие сутки слышал, как Митрича так назвали. Игорь Сергеевич, а сейчас вот — Фомовский. Именно это обстоятельство не давало мне отнестись к словам Тараса, как к пьяному бреду.

— Я видел, — голос Тараса сорвался на мистический шепот. — Видел, как… Это не описать. Однажды… Вы знаете азиатский миф о девятихвостой лисе? Хвосты… Мне показалось сначала, что белоснежные, прекрасные хвосты за его спиной. Только это были не хвосты.

— А что же?

— Крылья. Не два крыла, несколько пар. Прозрачные. Он просто повернулся, а я увидел. И знаешь что?

Тарас уже слабым, сонным движением руки поманил меня ближе. Я нагнулся совсем низко к его лицу.

— Он, кажется, сам не знал, что ангел. И про свои крылья не догадывался. А вот они знали, не смели даже появляться, пока он не ушел. Точно знаю, сам видел. Он просто занимался своим делом, а я стоял и смотрел на его кры…

А затем Фомовский погрузился в глубокий спокойный сон.

Глава шестнадцатая

Следуй за тенью большой кошки

Когда мы вернулись на подстанцию, я чувствовал себя настолько опустошенным, что мысль брести сейчас по еще спящему городу казалась ужасной, и я все сидел и сидел, оттягивая момент прощания. Вернее, тот момент, когда нужно будет встать и пойти.

Гордеев, ушедший заполнять какие-то бумаги, появился передо мной в «штатской» одежде, и первое мгновение я его даже не узнал.

— Устал? — спросил он сочувственно.

— Просто с непривычки… — ответил я. — Ладно, отосплюсь и набросаю идеи по свежим впечатлениям. До созвона?

А что еще я мог сказать?

— Я подвезу, — внезапно произнес Гордеев. — Моя смена закончилась, и у меня тут машина. Тебе куда?

Еще один чтец мыслей на мою голову! Но