Галактические происшествия - Полина Липкина

В общем, сказано – сделано. В этот день у меня не вышло, но на следующий я уже была на Бермудских островах. Астральным взглядом видно все практически так же, как и обычным, но фокусироваться сложно, поэтому я сразу подумала – хорошо бы сюда как-нибудь потом заявиться уже в физической форме.

Я немного покружила над каждым островом и особенно над Сент Джорджем, над тем, где когда-то высадился Джордж Сомерс. Современные города, в меру экзотичные, в меру обычные… Что ж, поглядеть стоит, но хорошо видно, что и ведьмы, и дьяволы, и зачарованный гром давным-давно покинули эти острова. И даже и следов искать не стоит – хоть я и надеялась на обратное. Все ушло.

Я подлетела к памятнику Джорджу Сомерсу, покружила над ним. Надо же, какой он тут важный. Стоит, ноги расставил, просто не человек, а само самомнение. Хотя он и не человек, разумеется, а – памятник.

Я сделала еще один круг над памятником. Пора было направляться дальше, в Бермудский треугольник, поискать чего-нибудь там, раз уж здесь меня постигла неудача. Но что-то меня удерживало.

Я еще немного покружила над памятником Джорджу Сомерсу и полетела к морю. К берегу моря.

Последняя попытка. Если и здесь ничего не выйдет, то… Море меньше всего прочего должно было сохранить кусочки от магии Бермудов. Но больше всего – от своей собственной магии. Эта магия есть везде, где только есть море, но здесь – особенно.

Я посмотрела на море. Просто так посмотрела, не отыскивая ничего и не размышляя ни о каких поисках. Рядом с самым берегом море было зеленое, а дальше – синее-синее. Волны неторопливо накатывались на берег и отходили.

Повинуясь странному наитию, я подняла руку, и ветер, легкий прибрежный ветер положил в нее волос. Волос Дидоны. Царицы Туниса, основательницы Карфагена, возлюбленной Энея, которая покончила с собой тогда, когда он ее оставил.

И что все это значит?

Я опять глянула на морскую равнину.

Волнение моря было сейчас невелико, и его негромкое грохотание звучало спокойно и звучно. Так, наверное, слышится девятибалльный шторм изнутри запечатанной бутылки, что носится по разъяренным волнам. Бутылка. Неужели все дело в этом?

Корабль Энея, следуя из Карфагена в Рим, проходил не здесь, но Бермуды – это Бермуды. Бермуды всегда остаются Бермудами. Если моя догадка верна, теперь можно не лететь в Бермудский треугольник, достаточно Бермудских островов.

Следуя за волосом, я легко найду и бутылку, влекомую морскими течениями. Если она есть, конечно.

Я опустила руку. Ветер легонечко шевелил волос Дидоны, как будто бы пытаясь выдернуть его из руки. Я ждала. Волос натянулся. По руке словно бы пробежал слабый разряд электрического тока. Вот она, моя бутылочка с бумагой внутри. Она есть. Она ждала меня в глубине океана.

Ветер по-прежнему дул и шевелил волосы – мои собственные волосы, но и волос Дидоны у меня в руке – тоже. Я взмахнула руками и полетела.

Хорошо, когда ты умеешь путешествовать в астрале. Бутылка плавала далеко в океане, на другом конце земного шара, но уже через полчаса она была у меня в руках. Еще полчаса ушло на то, чтобы вскрыть ее, не разбивая. Разбивать ее, обросшую водорослями, ракушками, тиной, проплававшую весь свой длинный век в синем море, мне было жалко.

Однако же бить ее нужды и нет, – вот оно, старое письмо, записка, вложенная в бутылку, теперь уже в моих руках.

Осторожно разворачиваю. Читаю. Давно устаревший английский, века, наверное, шестнадцатого. Понять немного сложно, но можно. Да, все понятно. Остается привести это письмо здесь. То есть мой его перевод. Вот он.

«Имя мое Фердинанд, и я сын Неаполитанского короля. Сын и наследник. Жизнь моя текла ровной чередой увеселений и обязанностей, каковые обязанности я всегда старался исполнять в меру моих сил и способностей и каковым увеселениям я всегда радовался. Я никак не думал, что однажды все так сильно изменится. Но все изменилось.

История, которую я хочу поведать здесь, для меня началась с морского путешествия в Тунис, на свадьбу моей сестры, которая выходила замуж за тунисского царя и сама сделалась царицею Туниса. На обратном пути наш корабль потерпел крушение у загадочного острова. Я думал, что в живых остался один я, а мои спутники, и в их числе мой отец, погибли. Но оказалось, что, несмотря на ужасную бурю, не погиб вообще никто. И это было неслучайно. Буря произошла по мановению руки Ариэля, духа воздуха, и по соизволению Просперо, истинного Миланского герцога и ученого – волшебника. Просперо не желал, чтобы кто-либо лишился жизни, и потому никто ее и не лишился.

Все это было произведено Просперо со специальным расчетом и дальней целью.

Много лет назад Просперо был низложен и изгнан из его владений его младшим братом, который и занял его трон. И хотя нрав и характер Просперо был таков, что он никогда особенно не интересовался государственными делами, не в пример делам колдовским, а также многоразличным ученым книгам, однако же престол свой он хотел вернуть.

И вот при этих обстоятельствах я повстречался с герцогом Просперо. А также встретил я и дочь его, Миранду. Просперо же, герцог Миланский, в коварстве своем устроил дальнейшие события так, чтобы прельстить меня Мирандою, дочерью своею. Таким образом Просперо подготовил исполнение задуманного им.

Тут надобно еще сказать, что ранее, во времена уже минувшие, младшему брату Просперо, Антонио, удалось свергнуть своего старшего брата только лишь благодаря союзу с Неаполитанским королем, моим отцом. Теперь же, то есть в те времена, о которых я сейчас рассказываю, они оба оказались на острове – и король Неаполитанский, отец мой, и младший брат Просперо, Антонио, нынешний герцог Миланский. А кроме того – также и мой дядя, младший брат Неаполитанского короля. И вскоре все они сделались зрителями прекрасных танцев и прекрасной музыки, и прочего представления, разыгранного для них Ариэлем и его духами, а также зрителями роскошной трапезы, возможности испробовать которую они были лишены тем же Ариэлем и его духами, или, вернее, гарпиями, чей облик Ариэль и его духи приняли. И все они были погружены в пучину безумия при помощи колдовства Ариэля, или, правильнее было бы сказать, колдовства Просперо, который поработил Ариэля. Да, они были лишены разума и они были загнаны в болота бесплотными духами Ариэля, ужасными духами Ариэля, которые пели ужасные песни; загнаны по приказу Просперо. И лишь по прошествии времени Просперо повелел