Галактические происшествия - Полина Липкина

Мой отец и мой дядя поговорили с Просперо, обсудили кое-что и вместе кое-что решили. И дядя мой, и отец, и вся команда наша под наблюдением и по совету волшебника Просперо переделала корабль. После этого все они, а также и Антонио, брат Просперо, погрузились на судно и отправились в обратный путь, домой. Король Неаполя, мой отец Алонзо, был вполне уверен, что это безопасно. И он, и Просперо решили, что таковое расставание и путешествие есть самое лучшее для всех.

Я же остался на острове. Частию потому, что не мог решительно воспротивиться воле Просперо, частию потому, что не мог решить, как мне будет лучше.

Помогая Просперо, я погрузился в многоразличные ученые книги, о существовании которых я ранее и не слышал. Я изучал самую потаенную магию, самую волшебную алхимию, самую ученую астрономию. Ранее о таком я не мог и мечтать. Кроме того, здесь была моя жена Миранда, дочерь Просперо… хотя я чувствовал, что красота ее уже не столь притягивает меня более. Да разве не послужила эта красота тому, чтобы быть ловушкой для меня? И разве, как сказано в Книге Чисел, не поступил Просперо враждебно со мной, в коварстве своем прельстив меня Мирандою, дочерью своею? И разве не должен я, как сказано в той же Книге Чисел, враждовать с ним и поражать его? Этого я решить не мог.

Между тем Ариэль, дух воздуха, слуга Просперо, взял себе за обыкновение проводить долгое время в беседах со мной. Он рассказал мне и про себя, и про Просперо, и про Сикораксу, а также много чего еще интересного.

Ариэль также сказал, что мне следует покинуть эту планету. Ариэль сказал, что мне как зятю Просперо будет нетрудно перенаправить на себя нить, связывающую Просперо и Ариэля. После этого Ариэль улетит сам и заберет меня с собой с этой планеты. А потом он перенесет меня туда, куда я захочу. И я дам ему свободу. Я согласился с ним и сделал, как он сказал.

Так я и покинул и Просперо, и Миранду, и доброго садовника, и более я про них ничего не знаю.

Ариэль, по слову моему, перенес меня на родную мою планету, в Тунис, где царицею стала сестра моя, и разрезал я там связывающую нас нить, и стал Ариэль свободен. И распрощались мы, и он улетел.

Однако вскорости я обнаружил, что на Земле в этот срок прошло уже множество веков, и умерла давно сестра моя, царица Туниса, и муж ее, и дети их, и дети детей их, и все, кого я когда-либо знал. Я поселился на острове Джерба, невдалеке от грота Калипсо, где когда-то очень – очень давно жил славный муж Одиссей. Поселился, говорю я, там, и погрузился в книги и ученые изыскания.

И решил я написать бумагу, и положить ее в бутылку, и бросить бутылку в море. А в бумаге я решил описать свою историю, и историю Просперо, и историю Миранды. А также историю Ариэля, историю Сикораксы, историю пленения Ариэля и историю освобождения Ариэля. И эту бумагу ты и держишь сейчас в руках, о любезный мой читатель. Про себя, Просперо и Миранду я уже написал. Сейчас я напишу про Ариэля и Сикораксу. И начну я, как это следует, для лучшего понимания, с Сикораксы.

Сикоракса жила в Тунисе[8], и была она – ведьмой. Трудно сказать, какой ведьмой, пожалуй, – ни злой и ни доброй. Однако скорее все же злой, чем доброй.

Сикоракса варила зелья, собирала тину с болот совиным пером, снимала и накладывала сглаз и порчу на людей и скот. Кроме этого, достаточно часто, если только ей было это зачем-либо нужно, она накладывала на того или иного человека заклятие повиновения, и тогда человек этот делал все, что она желала. Это-то Сикораксе и нравилось больше всего. И не только ради ее выгоды и интереса, но и просто так. Поэтому, разумеется, Сикоракса принялась совершать подобные заклятия все чаще и чаще, и вскоре уже вся округа боялась и ненавидела ее. Боялась и ненавидела, но не употребляла против нее никаких мер. Потому что боялась более, нежели ненавидела.

И все-таки Сикоракса не могла совершать заклятие повиновения так часто, как ей того хотелось. И не потому что мала была ее сила, а потому что законы мира хоть и отчасти, но ограничивают силу ведьм. И захотела тогда Сикоракса – изменить мир.

Сикоракса призвала к себе своего сына Калибана, наложила на него заклятие невидимости и отправила в дальнюю сокровищницу королевского дворца – выкрасть оттуда гребень Дидоны, царицы древнего Туниса.

Правда, на самом-то деле этот гребень только лишь назывался гребнем Дидоны; в самом же деле гребень принадлежал ранее герою Геркулесу. Он овладел гребнем на том же самом острове, где также выкрал и коров Гериона, совершив, таким образом, свой очередной подвиг. Геркулес собирался подарить гребень Ипполите, в прошлом – царице амазонок, а сейчас – жене его друга Тезея. Но вышло так, что Геркулес оставил этот свой подарок в Италии, подарив его людям, оказавшим ему гостеприимство. Геркулес всегда желал хорошенько отдариться в ответ на дары, а более в этот момент ничего подходящего у него под рукой не оказалось. Так гребень достался народу Эвандра. Рассказ же о том, как он впоследствии попал в Тунис, слишком длинен, а я и так уже сильно отвлекся. Лучше я запишу его как-нибудь в другой раз и вложу в иную бутылку, которую также доверю морским волнам. Ибо Всевышний Творец знает, что вся эта история также заслуживает отдельного и обстоятельного рассказа.

А сейчас я вновь продолжу про Сикораксу.

Как сказано уже было, Сикоракса велела сыну своему Калибану выкрасть гребень Дидоны и принести ей. Калибан это исполнил.

Сикоракса побрызгала на гребень болотной тиной, собранной в полночь при полной луне, посадила на него двух лягушек и дала им посидеть там часа два (лягушек для этого пришлось предварительно напоить сонным зельем), положила в чан с заговоренной водой на круглые сутки, а потом еще пропела над ним множество сильных заклинаний. И гребень превратился в куклу.

Сикоракса осталась довольна тем, что сделала и, прежде чем делать что-либо еще, решила призвать Ариэля. Она пропела одно из своих самых сильных заклятий и вызвала духа воздуха. Вернее, „вызвала“ – это не совсем то слово. Сикоракса не могла бы таким образом заставить Ариэля явиться к ней. Она лишь смогла немного потревожить его астрал и возбудить этим