Галактические происшествия - Полина Липкина

способом его любопытство. Так Сикоракса добилась, чего хотела. Ариэль прилетел к ней, и их разговор случился. – Ты должен помочь мне, – сказала Сикоракса Ариэлю. – Ты можешь помочь мне, и тогда я смогу сделать то, что хочу. У меня есть гребень Дидоны, и я уже превратила его в куклу. А сейчас я хочу превратить многих кукол – во многих эльфов. Маленьких эльфов, не больше мизинца, с крылышками, совсем не таких, какие были в старину.

– Да, сейчас почти не осталось Волшебного Народа, – согласился Ариэль. – Да и те ушли в Закрытые Холмы. Но зачем тебе нужно превращать кукол в маленьких летающих эльфиков?

– Я хочу, чтобы мир стал другим, – сказала Сикоракса. – Более свободным, более волшебным. Тогда станет более свободы для моего колдовства. Да ведь и тебе будет неплохо – духов воздуха тоже становится меньше. Я хочу превратить кукол и в духов воздуха тоже. Это необходимо – мне требуется пространство.

– Для меня духов воздуха достаточно, – сказал дух воздуха Ариэль. – А если сделать по-твоему – мир станет более свободным и волшебным, да. Но и более детским. А значит – более сумасшедшим. Я люблю свободу, но не люблю сумасшествия. Это разные вещи.

С этими словами Ариэль улетел.

Сикоракса очень разгневалась и принялась колдовать.

Она оживила куклу, научила ее ходить, танцевать и говорить, а потом – вытянула из нее волос. Старый волос. Тот, что с былых дней оставался на гребне Дидоны. На гребнях и расческах часто остаются волосы, в этом нет ничего удивительного.

Сикоракса затянула волос в аркан, подбросила высоко вверх и захватила им Ариэля. Магические гребни порою бывают коварны.

И случилось так, что как раз в это время злые деяния Сикораксы переполнили чашу терпения жителей Туниса, и они изгнали ее из своей земли. Просто изгнали – у жителей Туниса не хватило отваги попытаться причинить ей вред. Или, возможно, хватило благоразумия. Сикоракса не стала тягаться с тунисцами, которые всего-навсего выставили ее вон; тем более, что она и сама подумывала уже об отъезде. Что бы случилось, если бы правитель Туниса и его добрые подданные отважились бы на большее? Неизвестно. Известно лишь то, что произошло в действительности: колдунья Сикоракса погрузилась на отъезжающий из Туниса корабль – и не одна, а вместе со своими пожитками и колдовскими устройствами и орудиями и вместе с сыном своим Калибаном. И вместе с пленником своим Ариэлем.

Когда же корабль отчалил, Сикоракса велела Ариэлю превратить назначенных ею кукол в маленьких эльфов.

– Я уже подготовила все, что надо, – сказала она. – Дело остается за тобой.

Про духов воздуха и про то, чтобы превратить в них кукол, она на сей раз ничего не говорила.

Ариэль тот же час исполнил повеление Сикораксы. Дела Земли и Детей Земли его не интересовали.

Сикоракса между тем направила корабль прямо в Бермудский треугольник и высадилась на облюбованный ею Бермудский остров вместе со своими колдовскими устройствами, своими колдовскими орудиями, своим сыном Калибаном и своим пленником Ариэлем.

Сикоракса высадилась на остров и принялась колдовать. Вскоре весь остров был уже полон многоразличными маленькими эльфами, которые подчинялись Ариэлю, а значит, и Сикораксе.

Это уже не говоря о многочисленных духах воздуха, которые издавна жили на этом острове или же прилетели туда после появления Ариэля. Они не имели никакого отношения к новопревращенным куклам, но также подчинялись Ариэлю. По старой дружбе.

Так оно некоторое время и шло. Сикоракса варила зелье, вспрыскивала его росой, собранной при полной луне, и управляла островом. Ариэль ей повиновался.

И по прошествии некоторого срока Сикоракса повелела Ариэлю превратить назначенных ею кукол в духов воздуха. На это Ариэль ответил отказом. Выполнять этот ее приказ он не желал, ибо он желал, чтобы воздух, его родная стихия, был бы по-прежнему свободен. Свободен, а не по-детски весел и безумен. Ибо безумие и свобода – разные вещи.

Тогда Сикоракса заколдовала Ариэля и прикрепила его к расщелине старой сосны, что имела один ствол, но разделялась в вышине. Там Ариэль пробыл долгих двадцать лет. Про это время он мне почти что ничего не сказал, поскольку, очевидно, рассказывать о том времени ему было неприятно. А Сикоракса между тем разделила нить, исходящую из гребня Дидоны, на две части. Теперь она могла одновременно, но различным образом управлять островом со всеми его эльфами и держать в плену Ариэля. Сикораксе, надо сказать, способ этот показался гораздо более удобным, нежели прежний, и она решила оставить в своем пользовании именно его и в том случае, ежели Ариэль выполнит все же ее приказание и будет отпущен из расщелины сосны. Но Ариэль ее приказания не выполнил.

Между тем, по прошествии двадцати лет на острове оказался изгнанный из своих владений Миланский герцог Просперо. Просперо был могущественным магом. Он одолел Сикораксу[9], освободил Ариэля из расщелины сосны и сделал его теперь уже своим пленником. Двойную нить, исходящую из гребня Дидоны, он вновь обратил в нить единую, хотя и сплетенную из двух частей и, отдавая команды Ариэлю и управляя им, он стал управлять островом. В отличие от Сикораксы, Просперо счел именно этот способ более удобным. Ариэль был послушен Просперо во всем. Калибан, сын Сикораксы, также стал служить Просперо.

Что же касается второй стороны нити, той, что вела к кукле, а также к по-прежнему соединенной с ней Сикораксе, то с нею Просперо сделал вот что. Он хорошенько ею размахнулся и забросил в пещеру Геркулеса. Ту самую, где Геркулесу когда-то поклонялись, ту самую, где Геркулесу приносили мирные жертвы из крупного и мелкого скота. А поскольку гребень Дидоны, обращенный теперь в куклу, принадлежал некогда Геркулесу, кукла, а с нею и Сикоракса, оказались привязаны к этой пещере. Кукла – на короткой связи, Сикоракса – на длинной. Но хотя связь эта и была длинной, она отбирала у Сикораксы могущество. Никогда она более не будет уже способна на настоящее могущественное колдовство. Так, во всяком случае, думал Просперо.

А что до меня, раба Божия Фердинанда, то я уже подошел к концу той истории, которую желал поведать тебе. Дальнейшее ты, о мой читатель, уже знаешь. А сейчас я бросаю бутылку в море и надеюсь, что труды мои не были напрасными».

Я опустила бумагу, которую держала в руках. Надеюсь, мои труды не были напрасными также. Я перевела на русский найденную мною записку. А что дальше? Можно было опять найти Ариэля. Можно было попробовать раскопать эту историю и далее. Но я вдруг почувствовала, что мне