Галактические происшествия - Полина Липкина

Я это к тому, что еще недавно в спецвойска избегали принимать тех, кто набрался террианских странных понятий. О божественных делах они судят по книгам – ладно… книги взяли напрокат с Терры… по мне так тоже ладно… но книги-то у них у всех разные! У одних Коран, у других Книга Иисуса… или Книга Моисея? В общем, спросите об этом кого-нибудь другого, не меня, а суть в том, что книги у них разные, и они из-за них все время ругаются. Доходит до драки. Бывает и до поножовщины. Но даже если они просто день и ночь ругаются – это тоже плохо, надоедает зверски. Короче, взяли у нас за правило отправлять их гулять на все четыре стороны, восвояси, благо, вычислить их нетрудно, достаточно просто спросить. Да только оказалось, что среди них много хороших вояк… Так что теперь их сюда берут. Ну да ничего, главное, как только они попробуют друг с дружкой сцепиться, сразу всем хорошенько накостылять по башке. Действует. Более того – они и ругаться начинают меньше.

Но эти двое не пытались драться. И даже ругаться. Они даже почти не спорили. Их священные Книги, как я понял, были чуть-чуть разные, но именно «чуть-чуть», в основном они не различались. А может, и совсем не различались, кто их, людей Книг, разберет. Главное, с этими двумя (а других людей Книг в нашей манипуле не было) все было путем.

До того дня, когда один из них отказался подписать контракт о полной реанимации, включающей реанимацию мозга.

Мы летели по направлению звезды Табби, к системе планет-мусорохранилищ.

К системе планет-мусоросжигалищ, вернее сказать, что бы там ни рассказывали по волновому Головидению. Энергетическое обеспечение этих планет недели две назад захватили космические перегринаторы и с его помощью пытались пробить туннель в один из центральных галактических банков. Мы, соответственно, должны были помешать им исполнить это.

Планеты-мусорохранилища окружали четыре корпускулярно-плазменных слоя и один плазменный крюк. И все они – группы А.

Такое еще никому не удавалось преодолеть, однако предполагалось, что мы это как-то сделаем. Как – это была уже наша забота. Тем более, что у нас теперь имелась будущая полная реанимация. У всех – кроме одного, как я уже сказал.

Его звали Децим. Темноволосый, роста чуть выше среднего. В манипуле он появился недавно, и ничего плохого я о нем не могу сказать, а это значит, что он был во всем хорош. Правда, он входил в число людей Книг, но мне это не мешало, так что можно сказать, что он и тут был неплох. Одно с ним было не так – временами, если выпьет, от него бывало многовато шума, так что приходилось даже на него рявкать. Но что-то вроде этого бывает почти с любым наемником.

Второго человека в манипуле из людей Книг звали Ладислас. Он тоже был среднего роста, а волосы он почему-то покрасил в синий цвет. Как он сказал – покрасил он их давным-давно, в юности, а краска, что попалась под руку, оказалась несмываемой. О нем я также не мог бы сказать ничего плохого. Разве что он мне, наоборот, казался чересчур тихим. Никогда не напивался, почти не говорил ни с кем, только лишь время от времени вступал в длинные разговоры с Децимом. Но в разговоры мирные, без ругани и драки. Да и не особенно часто они у них случались. Раньше.

После того как Децим отказался от гипотетической реанимации, Децим и Ладислас принялись пускаться в длинные разговоры чуть ли не каждый день. Не просто в разговоры – в споры. И, хотя драки у них при этом ни разу не произошло, меня эти разговоры раздражали. Почему-то.

Впрочем, сейчас меня многое раздражало. Как-то все было непривычно. Конечно, я и не думал огорчаться тому, что в случае необходимости меня вытащат с того света. Это было здорово. Просто очень здорово. Но непривычно. Казалось, когда дойдет до боя, мои ноги будут не так идти, а мои руки будут не так стрелять и не так перезаряжать бластер. Дурацкое чувство, но вот прилипло и не отлипало.

А тут, ко всему прочему, еще и этот идиот, отказавшийся от реанимации мозга. Мало того, что я теперь буду командовать бессмертными вояками, так еще и, в дополнение к этому, среди них будет один смертный. Тут бы уж что-то одно, по крайней мере.

Короче, хотя причин у меня никаких не было, но я был не в духе.

А Децим и Ладислас между тем все время спорили. Ладислас пытался втолковать Дециму, что, с точки зрения их Книг, в полной реанимации мозга или, как они выражались, в воскрешении, нет ничего плохого. Вот совсем ничего плохого нет, может, даже есть что-то хорошее. Ладислас повторял эту мысль на разные лады, подкреплял ее разными занятными историями (из тех, видимо, что были описаны в их Книгах), и вообще говорил местами очень умно, а местами совсем непонятно. Но Децим ни с чем не соглашался.

В конце концов Ладислас рассказал Дециму историю из своей жизни. Целую историю из своей жизни – только для того, чтобы объяснить этой бестолочи простую мысль – если тебя оживляют, так это хорошо. Нет, ничего не попишешь, Децим и впрямь отмороженный. Ну, ладно. В общем, Ладислас рассказал Дециму историю, которую я случайно услышал и в которой я к своему удивлению все понял. Так-то Децим и Ладислас в основном непонятной ерундистикой перебрасывались, почти ничего из их слов уяснить было нельзя, а тут вдруг дело совсем другое, тут вдруг слова человеческие. Я так удивился, что решил даже дослушать.

– Жил я лет пять еще назад на планете Тиурра, – рассказывал Ладислас. – Там шла война с трибами, тихая такая. Совсем тихая – вроде она есть, а вроде ее и нет. Но все-таки она была. Поэтому жалованье нам, наемникам платили (хорошее, кстати), и наемники иногда погибали. Достаточно часто, по правде говоря. Особенно во время дежурств на планетарных станциях на орбите – когда трибы подбирались на мини-челноках, а дальше шли в атаку с бластерами наперевес. Эти планетарные станции всем здорово надоели, но дежурить на них было надо, а иначе на Тиурру могли пробраться перегринаторы – они были в союзе с трибами. Но в конце концов автоматическую защиту растянули и часть станций оставили без дежурств. И правильно оставили. Несмотря на растягивание, автоматической защиты на большинстве из них за глаза хватало, чтобы сдержать тьму-тьмущую перегринаторов. И хотя, конечно, там,