Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

Она молча кивнула, ее лицо было серьезным и сосредоточенным.

И я начал рассказывать о полётах на дирижабле отца, поход в аномалию, о вызволении отца из плена пиратов, службе в Корпусе, проблемах с Орловым, о битве в Лисьей Норе. В общем описал внедрение в ряды предателей. Про резню в порту говорить не стал, ей явно хватит того, что Елена видела на кадрах.

Я говорил, а она слушала, не перебивая, не отводя взгляда. Я видел, как в ее глазах ужас сменяется состраданием, а сострадание пониманием. Елена, наконец, поняла, почему я такой, почему я не доверяю людям, почему всегда готов к худшему, почему не могу жить, как все. Моя «хромота», моя циничность, моя одержимость безопасностью, все это обрело смысл.

— Вот почему я не хотел впутывать тебя в свои дела, — вздохнув, закончил свой рассказ. — Мое прошлое всегда будет идти за мной по пятам. И любой, кто окажется рядом со мной, будет в опасности.

Елена долго молчала, а потом она снова взяла мою руку в свои.

— Теперь я понимаю, — сказала она тихо. — Я не боюсь твоего прошлого, Кирилл. Я боюсь твоего будущего, боюсь, что однажды оно тебя убьет.

Она посмотрела на меня с такой нежностью и болью, что у меня перехватило дыхание.

— Я не могу просить тебя измениться, — продолжила она. — Это было бы нечестно, но я могу быть рядом, если ты позволишь.

Я смотрел на нее, на эту хрупкую, но невероятно сильную девушку, которая не отвернулась от меня, узнав мою самую страшную тайну. Которая была готова разделить со мной мою проклятую судьбу. И я понял, что влюбился безнадежно и окончательно, как мальчишка.

— Я позволю, — ответил я, и в этих двух словах было все: и обещание, и клятва, и надежда. — Но я не позволю никому к тебе приблизиться, даже если для этого придётся сжечь всю столицу.

Елена удивлённо посмотрела на потолок, где в причудливые узоры начала складываться Пыль, затем снова на меня.

— У тебя глаза горят зелёным огнём — с каким-то детским восторгом прошептала Елена, а затем, хитро улыбнувшись, спросила — Похоже, у меня появился личный дракон?

— Как пожелаешь, моя принцесса…

Наша хрупкая идиллия, рожденная посреди стерильной белизны госпитальной палаты, была разрушена грубо и бесцеремонно. Дверь распахнулась без стука, и на пороге, словно материализовавшись из ночного кошмара, появился княжич Дмитрий Голицын. У меня будет серьёзный разговор с Волковым…

Он был один, без своей обычной свиты подпевал. И от этого его фигура казалась еще более зловещей. Одетый в безупречный черный костюм, с идеально уложенными волосами, он выглядел как аристократ с рекламного плаката. Но в его глазах, холодных и прозрачных, как осколки льда, была откровенная и неприкрытая ненависть.

Елена инстинктивно вскочила, заслоняя меня собой, как будто ее хрупкое тело могло защитить меня от той темной ауры, что исходила от князя.

— Дмитрий! Что ты здесь делаешь⁈ — в ее голосе звенел металл. — Тебя никто не звал!

Голицын даже не удостоил ее взглядом. Он смотрел мимо нее, прямо на меня, и на его тонких губах играла ленивая, презрительная усмешка.

— Леночка, не будь так негостеприимна, — его голос был мягким, бархатным, но от этого бархата по коже бежали мурашки. — Я пришел всего лишь навестить больного. Проявить, так сказать, христианское милосердие к нашему общему… знакомому.

Он плавно обошел ее, подошел к моей кровати и остановился, засунув руки в карманы брюк. Он смотрел на меня сверху вниз, как энтомолог смотрит на пришпиленное к доске насекомое.

— Ну, как вы себя чувствуете, капитан? — поинтересовался он с деланым сочувствием. — Надеюсь, ранение не слишком серьезное? Было бы обидно, если бы такой… выдающийся курсант выбыл из строя из-за какой-то царапины.

— Вашими молитвами, княжич, почти здоров, — я сел на кровати, стараясь не морщиться от боли в плече. Я заставил себя улыбнуться, как можно более нагло и издевательски. — Тронут вашей заботой, не ожидал, что такой важной персоне есть дело до здоровья простого простолюдина.

— О, еще как есть, — он склонил голову набок. — Вы ведь теперь у нас знаменитость. Герой. Спаситель. Курсант номер один. Вся Академия только о вас и говорит, вы стремительно поднимаетесь, Строганов. Но знаете, в чем проблема со стремительными подъемами?

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Падать с большой высоты очень больно.

Елена, стоявшая рядом, сжала кулаки.

— Дмитрий, я сказала, убирайся! — повторила она, ее голос дрожал от гнева. — Если ты немедленно не уйдешь, я позову охрану!

Только теперь Голицын повернулся к ней. Его взгляд на мгновение потеплел, но это была теплая гниль, а не живое чувство.

— Леночка, милая, не стоит так волноваться, — он взял ее за руку. Она попыталась вырваться, но его пальцы сжались, как стальные тиски. — Наш разговор почти окончен. Я просто хотел дать капитану один дружеский совет.

Он снова посмотрел на меня, и его глаза стали холодными, как зимняя ночь.

— Вы, Строганов, как я погляжу, человек амбициозный. Промышленность, технологии, высокий рейтинг в Академии… Это все похвально. Но вы залезли не на свою территорию. Есть вещи, которые вам не принадлежат и никогда принадлежать не будут. Есть люди, которые вам не по чину.

Его взгляд метнулся на руку Елены, которую он все еще держал. Намек был более чем прозрачен.

— Я умный человек, князь, — сказал я, сохраняя внешнее спокойствие. — И я прекрасно понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Но, боюсь, вы ошибаетесь. В этом мире все продается и все покупается. Вопрос лишь в цене. И, как показывает практика, титул не самая твердая валюта.

Голицын нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Ты смелый, простолюдин, — прошипел он, отбросив маску аристократической вежливости. — Слишком смелый для своего же блага. Ты думаешь, что твои покровители в Корпусе или даже во дворце вечны? Власть меняется, Строганов. А вот такие, как я, остаются. Мы соль этой земли, фундамент Империи. А ты…ты просто пыль на наших сапогах. Случайная помеха, которую легко стряхнуть.

— Возможно, — я пожал плечами. — Но иногда даже одна пылинка, попавшая в отлаженный механизм, может привести к его поломке. Хотя!.. Я бы сказал немного по-другому: пуля, единожды попавшая в задницу, очень многое меняет в голове…