Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

— Мне не нужно пулевое, — буркнул я. — Только осколочное от взрыва одного из их зарядов. Официальная версия для Академии.

— Как скажешь, — он пожал плечами. — Хотя, после сегодняшнего, я думаю, твое дальнейшее пребывание в Академии под большим вопросом.

— В смысле?

— В прямом, — он достал из кармана портсигар, но, покосившись на меня, убрал его обратно. — Ты устроил в черте столицы локальную войну. Да, мы все зачистим, Полонского и его «Союз» прижмут так, что они надолго забудут твою фамилию. Всех свидетелей заставят молчать. Но шила в мешке не утаишь, слухи уже поползли. И очень скоро дойдут до самого верха. Император не любит, когда в его столице стреляют без его разрешения.

— Я не по своей воле прыгнул в эту клоаку, которую по недоразумению назвали академией — огрызнулся в ответ. — Меня всё откровенно задрало, вся ваша подковерная игра. Лучше вернусь обратно в Корпус и буду мочить японцев. И не надо мне вкручивать, что я заигрался!

— Цесаревич тебя прикроет, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Но его возможности не безграничны. Аристократическое лобби при дворе уже точит на тебя зуб. А после сегодняшнего они получат в руки мощный козырь. «Безумный простолюдин, развязавший бойню в городе». Звучит, правда?

— Честно, майор? — устало вздохнул — а мне насрать. Дальше Сибири не сошлют, хоть отдохну от столицы.

Машина мягко катила по опустевшим ночным улицам. Я смотрел на проплывающие мимо огни, и чувствовал, как на меня наваливается смертельная усталость.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, не поворачивая головы.

— Я предлагаю тебе исчезнуть на время. Официально ты в госпитале на длительном лечении после тяжелого ранения. Неофициально… — он сделал паузу. — У меня для тебя есть настоящая работа, а не эти твои игры в промышленника. Есть одна база на Новой Земле, секретный объект. Там очень серьезные проблемы. И мне нужен человек, который сможет их решить. Тихо, быстро и без сантиментов, как раз твой профиль.

Я усмехнулся. Из одного дерьма в другое, более глубокое. Классика жанра

— Я подумаю.

Остаток пути мы ехали в молчании. Госпиталь ИСБ оказался небольшим, неприметным особняком в тихом переулке за Таврическим садом. Никаких вывесок, никакой охраны снаружи. Но Алиса уже показала, что каждый сантиметр этого места пронизан невидимыми лучами сканеров и датчиков.

Меня провели в стерильно-чистую палату, похожую скорее на номер в дорогом отеле. Тут же появились два медика в белых халатах, которые без лишних слов принялись за мое плечо. Рана оказалась пустяковой, клинок лишь задел мышцу. Пока они накладывали швы и вкалывали мне регенератор, я тупо смотрел в потолок.

— А теперь поспи, капитан, — сказал один из медиков, когда все было закончено. — Тебе нужен отдых.

Они ушли, оставив меня одного. Я попытался уснуть, но сон не шел. Перед глазами снова и снова всплывали кадры боя, лица наемников в момент смерти, холодный блеск моего клинка. Яне знаю, сколько я так пролежал, час или два. Дверь в мою палату тихо отворилась, и на пороге появилась Елена.

Она была в простом темном платье, без украшений, бледная, с темными кругами под заплаканными глазами. Выглядела не как сиятельная графиня, а как простая девушка, раздавленная горем. Она вошла и бесшумно закрыла за собой дверь. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я ожидал чего угодно: упреков, слез, истерики, проклятий, но она просто молчала.

Елена медленно подошла к моей кровати, взгляд упал на перевязанное плечо, на бинты, пропитавшиеся кровью. Она протянула руку и очень осторожно, почти невесомо, коснулась повязки. Я вздрогнул от ее прикосновения.

— Больно? — прошептала она.

— Терпимо, — так же тихо ответил я.

Она не отдернула руку. Вместо этого она села на край кровати и просто смотрела на меня. В ее глазах больше не было ужаса, только бесконечная, глубокая печаль и какая-то болезненная нежность.

— Я случайно увидела запись… — сказала Елена.

Я молча кивнул, значит, теперь она знает почти все. Конец сказке о загадочном курсанте-инженере.

— Теперь ты меня боишься? — спросил прямо, глядя ей в глаза.

Елена долго молчала, ее взгляд скользил по моему лицу, словно пыталась найти в нем ответ.

— Сначала… да, — наконец призналась она. — Когда я увидела… как ты… Это было страшно. Ты был похож не на человека, а на… машину, холодную и безжалостную. Но потом… — она перевела дух. — Потом я поняла. Они пришли, чтобы убить тебя и ты просто делал то, что должен был. Ты защищался и защищал своих людей.

Она снова посмотрела на мое раненое плечо.

— Они сделали тебе больно. И я… я ненавижу их за это.

В ее голосе прозвучала такая искренняя, такая яростная ненависть, что я невольно вздрогнул. Она не боялась меня, она боялась за меня. Елена вдруг подалась вперед и крепко обняла меня. Я застыл от неожиданности, ее тепло, ее запах, запах дождя и каких-то полевых цветов, окутали меня. Воронцова прижалась ко мне, как испуганный ребенок, и я почувствовал, как ее плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.

— Я так боялась… — прошептала она мне в плечо. — Отец сказал, что Ржевский поехал к твоей мастерской, а потом резко сорвались гвардейцы. Это означало, что на тебя напали… Я думала, что сойду с ума. Думала, что больше никогда тебя не увижу.

Я неловко, здоровой рукой, обнял в ответ. Впервые за долгое время я почувствовал себя не машиной или солдатом, а просто человеком, уставшим, раненым, но живым.

— Все в порядке, — пробормотал я. — Все уже закончилось.

Мы сидели так в тишине, которая была красноречивее любых слов. Лед, между нами, окончательно растаял. И я понял, что больше не могу и не хочу ее обманывать. Она имела право знать, не всю правду, конечно, но хотя бы ее часть.

— Алиса, протокол «Тишина», — мысленно скомандовал я.

Вокруг нас возник едва заметный, мерцающий купол, отсекающий нас от внешнего мира, от любых прослушивающих устройств, Елена удивленно огляделась.

— Что это?

— То, что позволит нам поговорить откровенно, — я осторожно высвободился из ее объятий и посмотрел ей в глаза. — Елена, я должен тебе кое-что