Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

мой аппарат, но, набрав код своего управления, удивленно вскинул брови. Связь работала почти идеально. Через десять минут «Бастион» был оцеплен спецназом Седьмого управления. А еще через двадцать минут сюда нагрянули те, кого я ждал.

Снова кавалькада дорогих машин. Снова Полонский, но на этот раз его лицо было не наглым, а перекошенным от ярости. Рядом с ним семенил какой-то чиновник из городской управы и несколько следователей.

— Это он! — заорал Полонский, тыча в меня пальцем, как только вышел из машины. — Этот убийца! Он устроил здесь бойню! Он использовал запрещенное тяжелое вооружение! У него тут целый военный арсенал! Я требую немедленного ареста и обыска!

Следователи, подгоняемые криками чиновника, направились ко мне. Но я их опередил.

— Господа, я сам заинтересован в скорейшем расследовании, — сказал я, обращаясь к старшему следователю, пожилому, усатому полковнику, а так же к капитану Седьмого управления, который с откровенной брезгливость смотрел на коллегу — Я готов предоставить вам полный доступ на мое предприятие. Прошу вас, пройдите внутрь и проведите осмотр прямо сейчас, по горячим следам.

Полонский на мгновение опешил от такой наглости, но потом его лицо расплылось в злорадной улыбке. Он был уверен, что сейчас меня поймают с поличным.

Я провел их в цех. Они с недоумением смотрели на станки, на разбросанные детали.

— А где же пулеметы, господин Полонский? — язвительно спросил Полонского капитан.

— Пулеметы? — я удивленно вскинул брови. — У нас нет никаких пулеметов. Мы мирное производственное предприятие.

— А это что⁈ — Полонский ткнул пальцем в сторону стапелей, где стоял каркас «Ястреба». — Это боевой дирижабль!

Следователь подошел к каркасу, внимательно осмотрел его.

— Господин Полонский, — сказал он, повернувшись к нему. — Это просто каркас. На нем нет ни двигателей, ни вооружения, даже броневой обшивки не имеется, это почти макет.

Лицо Полонского начало приобретать цвет спелого баклажана. Он бросился к стенам, пытаясь найти следы моих турелей, но стены были гладкими. Он метался по цеху, как взбесившийся бык, но не находил ничего, все было чисто, если так можно сказать о помещениях со следами пожара и недавнего боя.

— Но… но я сам видел! — лепетал он.

— Господин Полонский, — прервал его следователь, и в его голосе прозвучала откровенная усталость. — Боюсь, у вас было шоковое состояние. Здесь нет ничего, кроме станков и рабочих.

— А что вы делали в промышленной зоне ночью? И почему оперативно не сообщили в полицию о том, что здесь происходит? — над Полонским навис капитан Седьмого управления — Ведь до городской управы вы достучались.

В этот самый момент к воротам «Бастиона» подъехал еще один автомобиль. Черный, неприметный, лишь небольшой знак имперской безопасности на двери. Но этого хватило, чтобы спецназ Седьмого управления как-то инстинктивно напрягся. Из машины вышел сам Волков. В этот раз в идеально отглаженном штатском костюме, в нём безопасник выглядел здесь так же чужеродно, как и Полонский, но от него веяло совершенно другой силой, перед которой пасуют любые деньги.

Волков, не обращая ни на кого внимания, подошел прямо ко мне.

— Капитан Строганов, — его голос был, как всегда, спокоен. — Вы ранены? Моя машина ждет, вас отвезут в госпиталь.

Затем он повернулся к офицерам полиции.

— Полковник, капитан, дальнейшее расследование по этому делу будет вести Имперская служба безопасности. Прошу вас опечатать территорию и передать все материалы моим людям.

— Всё будет в лучшем виде! — оба вытянулись по стойке смирно, как только в руках Волкова появился жетон его службы.

Затем Волков посмотрел на Полонского. И от этого взгляда толстяк, казалось, стал меньше ростом.

— А с вами, господин Полонский, — сказал Волков все так же тихо, — у нас будет отдельный разговор. Для начала о попытке срыва оборонного заказа особой важности.

Полонский побледнел так, что его лицо стало похоже на лист бумаги.

Меня усадили в машину Волкова перед тем, как дверь захлопнулась, я бросил последний взгляд на свой «Бастион», на деловито снующих людей Волкова, на растерянных полицейских и на перепуганного Полонского. Но я прекрасно понимал, что это была лишь отсрочка.

Глава 9

Ржевский вернулся в особняк на Английской набережной, когда город уже погружался в предрассветную серую дымку. Он чувствовал себя выжатым, как лимон. Не физически, годы тренировок и десятки стычек в горячих точках приучили его тело к любым нагрузкам. Он был опустошен морально, картина бойни в «Бастионе», холодная, методичная жестокость, с которой курсант Строганов и его волкодавы уничтожили превосходящего на порядок противника, стояла перед глазами, как отпечаток на сетчатке. Ржевский видел войну во всех ее проявлениях, но это было нечто иное. Это не было похоже на яростную схватку, скорее на работу конвейера по переработке живой силы в мертвую.

Он вошел в кабинет генерала Воронцова, не докладывая о себе. Знал, что его ждут, генерал не спал, сидел в своем глубоком кожаном кресле, глядя на неосвещенный экран терминала. Рядом на столике стояла нетронутая чашка с остывшим чаем.

— Докладывай, — произнес Воронцов, не поворачивая головы.

Ржевский молча подошел к столу и положил на него свой планшет.

— Я думаю, ваше сиятельство, это лучше увидеть, — его голос был хриплым.

Генерал медленно повернулся. Он вгляделся в лицо своего начальника службы безопасности и нахмурился. Ржевский был невозмутим, как скала, но сегодня в его глазах было что-то новое, чего Воронцов никогда раньше не видел, смятения.

— Настолько все серьезно?

— Серьезнее, чем вы можете себе представить, — Ржевский подключил планшет к большому экрану на стене. — Я вел запись с трех точек, вот, смотрите.

На экране появилось изображение двора «Бастиона», снятое с крыши соседнего склада. Качество было отличным, ночная оптика выхватывала из темноты малейшие детали. Воронцов смотрел, как к мастерской стягиваются группы наемников, как бесшумно готовятся к штурму.

— Двести семнадцать человек, ваше сиятельство, — комментировал Ржевский нейтральным тоном. — Из них пятеро Кинетиков, предположительно уровня Дельта. Профессионалы, судя по экипировке и слаженности, явно не залётные бандиты. Похоже на личную гвардию одного из крупных промышленных родов.

Генерал молча кивнул, его лицо было напряжено. Затем на экране появились дроны, окружившие отряд Ржевского. Воронцов услышал запись разговора, спокойный, чуть насмешливый голос Строганова, который фактически приказывал его лучшему офицеру не вмешиваться.

— Наглец, — процедил генерал, но в его голосе не было гнева, скорее, удивление.

А