Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Чиновник свернул к галерее возле зала Совета. В дальнем конце находилась низкая дверь, окованная потемневшей медью. Возле порога стоял один гвардеец. Он приложил кулак к груди, пропустил чиновника и остался снаружи.

— Прошу подождать, мастер Кай, — сказал мой провожатый.

Дверь закрылась.

Я остановился у узкого окна. Отсюда открывался вид на восточный склон Цитадели. Ниже лежали крыши Ферро-Акудо, ещё дальше блестело море. Над проливом висела сизая дымка. Следов вчерашнего сражения с такой высоты почти не различалось. В воде темнели несколько неподвижных корпусов. Один корабль сидел кормой глубоко в море, выставив мачту под странным углом. Рыбацкие лодки уже сновали между причалами. Жизнь возвращалась туда, где недавно горели паруса.

Минута тянулась долго. За дверью раздавались приглушённые голоса. Слов разобрать я не мог. Затем звякнул металл, будто кто-то отодвинул тяжёлую жаровню. Чиновник появился вновь и шире распахнул дверь.

— Грандмастер ждёт вас.

Я вошёл.

В углу горела жаровня с белым пламенем. Её свет падал на разложенные таблички и на большую карту острова, закреплённую на стене медными штифтами. Несколько участков карты были перечёркнуты красным. Восточный склон почти целиком скрывался под отметками обвалов.

За окном виднелся кусок неба.

Иль-Примо сидел за столом. Сегодня он выглядел старше. Белый фартук сменило простое тёмное одеяние, подпоясанное шнуром. На запястьях проступали синие жилы. Старик поднял голову, коротко кивнул и указал на кресло перед собой.

Я ответил таким же кивком и сел.

Чиновник закрыл дверь снаружи. В кабинете остались дыхание жаровни и слабая дрожь пола. Великие Горны работали этажами ниже.

Иль-Примо разглядывал меня. Усталость в его глазах сохранилась. Рядом с ней жила надежда, тревога заставляла пальцы старика слегка сжиматься на краю стола. Я видел, какого ответа он ждёт. Возможно, он уже придумал мои первые распоряжения в роли Ока. Возможно, представлял, как через седмицу станет убеждать почётных мастеров отдать мне молот Грандмастера.

Его ожидания больше не тянули меня в свою сторону.

— Твоё решение, Кай? — спросил Иль-Примо.

Прямо и просто.

Я встретил его взгляд. Слова были рядом. Их можно было произнести сразу, и всё же я позволил тишине задержаться. Хотелось понять, сохранилась ли внутри хоть капля вчерашнего страха. Там оставался покой.

Я повернул голову к окну.

Высоко над Цитаделью летела птица. Оранжевые крылья широко раскрылись, удерживая тело на восходящем потоке горячего воздуха. Пронзительный крик разрезал небо. Птица заложила круг над вершиной вулкана, и солнечный свет вспыхнул на тёмных концах её перьев.

Пепельный парусник.

Эти птицы прилетали на Иль-Ферро в начале тёплых ветров. Они строили гнёзда возле горячих расселин и выводили птенцов среди серных испарений, губительных для обычной живности. Остров давал им тепло. Парусники очищали склоны от огненных жуков, которые объедали корни Железного Леса. Когда молодняк вставал на крыло, стая уходила далеко на юг.

Парусник пользовался островом для продолжения рода. Иль-Ферро принимал его на короткий срок. Между ними существовало равновесие, которому не требовались клятвы.

Я снова посмотрел на старика.

— Иль-Примо, на Совете вы сказали важную вещь. Старость помогает помнить цену прежних ошибок.

Он подался вперёд. Тревога в прозрачных глазах усилилась.

— Я сказал, что она иногда помогает помнить цену ошибок.

— Смысл я сохранил верно. — Я провёл большим пальцем по краю подлокотника. — Нынешний Совет превратился в камень преткновения для Гильдии. Один из его членов помог врагу. Остальные годами привыкали считать свои цеха отдельными владениями. Вы видите опасность в каждом человеке, который может занять ваше кресло.

Иль-Примо задышал глубже. Пальцы легли на табличку.

— Продолжай.

— Ваше решение выдвинуть меня удивило. Вы прожили на острове большую часть жизни. Знаете Великие Горны, мастеров и старое право. Я пришёл сюда недавно. Ваш выбор наверняка имеет вескую причину. Я уважаю его.

Старик молчал. По его лицу прошла едва заметная тень. Словно он уже услышал продолжение.

— И всё же? — спросил он.

Я ответил просто:

— Мой путь на Иль-Ферро завершён.

Несколько мгновений старик сохранял неподвижность.

— Ты отказываешься?

— Да.

— От должности Ока?

— От неё тоже.

Иль-Примо медленно откинулся в кресле. Взгляд стал тяжелее.

— Через седмицу ты можешь стать самым юным Грандмастером за всю историю острова. Почётные мастера прислушаются к моему слову. Многие уже знают, чьё оружие спасло Великие Горны. Тебе дают возможность изменить Гильдию и очистить Совет.

— Я понимаю.

— И отказываешься.

— Да, Иль-Примо.

Я достал из-под рубахи Печать Ока и снял цепь через голову. Вчера металл казался тяжёлым. Сегодня на ладони лежала обычная вещь, хорошо отлитая и аккуратно обработанная. Глаз на лицевой стороне имел строгую геометрию. На ободе сохранились мелкие вмятины от прежних владельцев.

Я положил печать на стол.

Цепь свернулась рядом.

Иль-Примо проследил за движением и опустил глаза. Плечи старика чуть осели. Он покачал головой, провёл ладонью по лицу и долго сидел, глядя на металлический глаз.

— Почему? — спросил он наконец.

— Я уже ответил.

— Твой путь здесь окончен.

— Именно.

— Одних этих слов мало для решения такого веса.

— Для меня достаточно.

Старик поднял взгляд. В нём отсутствовали злость и разочарование. Я увидел усталое принятие человека, который знает цену чужой свободе и всё равно надеется удержать нужного ему мастера.

— Уверен, на эту должность найдётся достойный кандидат, — продолжил я. — Человек, который живёт островом и чувствует его своей землёй. Он будет знать мастеров с детства и понимать, как устроена власть каждого цеха. Ему захочется просыпаться под дыхание Горнов до конца своих дней.

— А тебе? — спросил Иль-Примо. — Чего хочется тебе, Кай?

Я посмотрел в окно.

Пепельный парусник продолжал кружить над склоном. Теперь вокруг взрослой птицы двигались три меньшие. Молодые крылья держали поток ещё плохо. Один птенец провалился вниз, ударил крыльями и снова поднялся. Пронзительные крики летящей четвёрки слились над башнями.

— До этого утра я считал, что ответа нет, — сказал я. — Оставил всё на последний час и ждал, когда решение появится само. Подобное ожидание часто служит удобным обманом. Человек уже знает следующий шаг. Ему требуется время, чтобы увидеть собственное знание.

Иль-Примо слушал, не перебивая.

— Сегодня я увидел, чего хочу. Мне нужно продолжить путь. Пришло время добраться туда, куда давно следовало прийти.

Старик нахмурился.

— Куда?

Я выдержал короткую паузу.

— В Соль-Арк.

Я прислушался к себе, ожидая знакомого укола. Того самого, что годами гнал меня вверх и превращал каждую цель в очередную ступень. Его не было. Соль-Арк не тянул меня, как прежде тянула вершина. Он просто лежал впереди, как остывшая заготовка на наковальне. Работа, которую следовало сделать. Не ради того, чтобы стать больше, а ради самой работы.

Иль-Примо