Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

и близкие люди рядом. Картина казалась надёжной, словно заранее выданное обещание. Жизнь распорядилась иначе. Теперь я знал цену слишком точным ожиданиям. Будущее легко превращало их в источник разочарования.

Пепельные парусники сделали последний круг над Цитаделью. Взрослая птица развернулась к морю. Птенцы последовали за ней, сохраняя неровный строй. Через несколько мгновений оранжевые точки растворились в утреннем свете.

Иль-Примо продолжал глядеть им вслед.

— Тебе потребуется моя помощь?

— Лодка до материка. Ещё нужна дорожная грамота для прохода по землям Вольных Городов к границе. Альдория должна поверить, что я решил перейти на её сторону. Возможно, среди пленных агентов найдётся имя человека, который предлагал мне двести золотых. Его след способен открыть первые двери.

Старик медленно кивнул.

— Такое имя у нас есть. Человек в плену.

— Тогда пригодятся сведения о связях агента. Я буду признателен за всё, что позволит закрепить легенду.

Иль-Примо отошёл от окна и вернулся к столу. Сел, сцепил пальцы возле подбородка и задумался. Белое пламя отражалось в его глазах.

— Альдорийцы тоже люди, — сказал я. — Большинство солдат хочет вернуться домой. Кого-то ведёт жалованье. Других держит присяга. Врагом становится тот, кто распоряжается чужими судьбами и бросает тысячи жизней в огонь ради своей мечты.

Старик тихо хмыкнул. Он опустил руки и коснулся Печати Ока. Металлический глаз повернулся под его пальцами.

— Лодка до материка, — повторил Иль-Примо. — Дорожная грамота с печатями Лиги. Сведения о королевском агенте. Думаю, с этим я сумею помочь.

Он ещё немного помолчал, глядя на меня. Затем повернул голову к двери и повысил голос:

— Ансельмо!

Глава 13

Ансельмо нашёл меня в коридоре возле малого кабинета. В руках чиновник держал две восковые таблички. Верхнюю пересекали свежие строки, внизу темнела личная печать Иль-Примо. Подготовка дорожной грамоты потребует несколько часов. Лодку обещали к вечеру, когда прилив заполнит мелкий проход между северными рифами. Сведения о пленном агенте собирали дознаватели городской стражи.

Оставалось время.

Я попросил разрешения посетить Башню Целителей Духа. Ансельмо выслушал имя, сверился с табличкой и сделал пометку возле края. Доступ в лечебное крыло всё ещё ограничивали после землетрясения. Несколько внутренних переходов обрушились, а нижний ярус заполнили ранеными из порта. Печати Ока при мне уже не было, поэтому чиновник выписал отдельный пропуск и отправил со мной молодого служку.

Увидеть Алекса я хотел с того мгновения, когда мир застыл над пропастью.

Во время прыжка к Сольфару восьмая ступень раскрылась внутри тысячами раскалённых трещин. На миг передо мной возникли отражения чужих жизней. Одно из них принадлежало Алексу. Рыжий алхимик стоял над сосудом, а перед его глазами висели строки, знакомые мне до болезненного узнавания. Система направляла его руки. Она показывала пропорции и отмечала изменения состава. Её советы вели к Скверне.

С тех пор видение оставалось в памяти целым. Я мог восстановить блеск стекла на столе и мутную взвесь в сосуде. Даже выражение лица Алекса сохранилось. В нём жила сосредоточенность человека, который наконец нашёл дело, достойное всех пережитых лет.

Оставался вопрос, насколько увиденное соответствовало истине.

Прорыв случился в миг смертельного напряжения. Ци разрывала костные каналы, Сольфар давил волей, а до края пропасти оставалось одно движение. Сознание могло соединить знакомые страхи и подарить им убедительную форму. За последние дни я видел предостаточно образов, способных говорить голосами живых и мёртвых.

Мне требовалось поговорить с Алексом.

Башня Целителей Духа стояла у западной стены Цитадели. От основного здания её отделял крытый переход, поднятый над внутренней улицей на трёх арках. В узких окнах лежал бледный утренний свет. Под ними двигались носильщики. Они заносили в лечебницу новые тюфяки и выносили пропитанные кровью повязки в глиняных чанах.

Служка довёл меня до перехода и передал пропуск старшей привратнице. Женщина изучила печать, спросила моё имя и подняла глаза к лицу. Узнала. Её пальцы задержались на табличке, после чего она вернула её мне и велела идти на четвёртый ярус.

— Крыло лекарей, восточная сторона, — добавила привратница. — Подмастерье Алекс занимает последнюю коморку возле сушильни. Ему выделили место за труды при чёрной хвори. Ступени после третьего яруса повреждены. Держитесь ближе к стене.

Я поблагодарил её и вошёл в башню.

Внутри пахло настоями, нагретым камнем и горьким дымом очищающих трав. Лестница поднималась вокруг пустого колодца. По его центру тянулась шахта грузового подъёмника. Канат медленно полз через верхний блок, доставляя наверх корзину с запечатанными кувшинами. Где-то внизу стучал привод.

На втором ярусе навстречу прошли двое целителей в светлых накидках. Один нёс медный сосуд, прижатый к животу. Второй придерживал его за локоть и тихо говорил о повреждённых меридианах пациента. Увидев меня, оба замолчали.

Я поднялся выше.

После третьего яруса лестница изменилась. Несколько ступеней раскололись, и каменщики положили поверх трещин толстые доски. Железные скобы уже стянули наружную стену. Между ними был свежий раствор. Каждый шаг отзывался в повреждённой кладке вибрацией, которую Духовное Эхо различало яснее обычного слуха.

Возле площадки стояли трое молодых целителей. Девушка с собранными волосами держала поднос со склянками. Её товарищи рассматривали записи на полосе выделанной кожи. Когда я миновал их, разговор стих. Через несколько шагов сзади раздался шёпот:

— Это он.

— Кузнец?

— Иль-Примо собирается выдвинуть его на своё место.

— Тогда где Око?

Последний вопрос прозвучал тише остальных. Усиленный слух всё равно донёс каждое слово. Девушка что-то ответила, и голос растворился в шелесте одежды. Я продолжил подъём. Новость о моём отказе ещё оставалась в малом кабинете. Скоро Ансельмо внесёт её в книги, затем писцы передадут решение Совету. До тех пор Цитадель будет видеть во мне возможного Грандмастера.

Эта мысль вызвала улыбку.

На четвёртом ярусе начиналось крыло лекарей. Здесь коридор стал теснее. Вдоль стены тянулись двери с медными табличками. За одной растирали что-то в ступе. За другой спорили о дозировке. Воздух становился плотнее с каждым шагом. Алхимические пары оседали на языке горечью.

У сушильни я остановил пожилого мужчину в сером фартуке. На его руках виднелись ожоги.

— Коморка подмастерья Алекса?

Целитель оглядел меня, затем указал на дальний конец прохода.

— Последняя дверь. Там, где вытяжка над притолокой. Осторожнее внутри. Рыжий сегодня испытывает вытяжку из ледяного корня. Вчера от неё у писца кожа на языке слезла.

— Учту.

Мужчина ушёл к лестнице. Я двинулся дальше.

Дверь в конце коридора оказалась приоткрыта на ширину ладони. Из щели вытекал зеленоватый свет. Внутри что-то булькало. Следом раздалось продолжительное шипение, будто в воду опустили раскалённую полосу металла. Резкий травяной запах ударил в нос.

Я коснулся створки и осторожно толкнул её.

Коморка занимала