Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

— Я… — Он сглотнул. — Да. Я…

Признание выходило рывками. Каждый звук ему словно приходилось проталкивать через годы молчания.

— Откуда? — Спросил я вновь.

Алекс огляделся.

Он резко поднялся и подошёл к двери. Прижал ухо к створке, прислушиваясь к коридору. Потом сильнее прикрыл её и проверил щель возле притолоки.

Затем обернулся.

На лице появился настоящий страх. Смотрел на меня так, как смотрят на вещь, способную убить одним своим существованием. Он задержался у двери, словно всё ещё мог открыть её и уйти. Затем сделал несколько шагов ко мне.

Я ожидал, что он вернётся на табурет. Алекс опустился на корточки прямо передо мной.

Теперь его взгляд стал другим. Исчезла настороженность Рыжего Лекаря, годами державшего всех на расстоянии. Он смотрел на меня как на человека, который внезапно оказался своим. По-настоящему своим.

— Это было так давно, что я уже плохо помню, — тихо сказал Алекс. — Мне было… десять. То есть этому телу было десять, когда я оказался здесь. В нём.

Я склонился ближе и серьёзно посмотрел ему в глаза.

— Откуда?

Алекс снова сглотнул.

— Тот мир… он другой, совсем. Совсем, понимаешь?

Глава 14

Тогда его звали Рах.

Имя состояло из одного хриплого выдоха. При произнесении горло слегка сжималось, и звук выходил с сухим треском. Такое имя хорошо слышалось над ревущей водой. Отец выбрал его в день, когда ребёнка впервые вынесли из родовой хижины и поднесли к краю водопада.

Сейчас Раху шёл пятнадцатый год.

Среди его народа этот возраст считался зрелым. Удачная жизнь могла продлиться ещё столько же. Старейшины порой доживали до тридцати пяти лет, хотя подобное долголетие воспринималось даром воды и требовало благодарственной церемонии. Большинство уходило раньше. Болезни быстро пожирали жилистые тела, а охота часто завершалась падением в нижние ущелья.

Световой день в том мире тянулся долго. Огромное тусклое солнце медленно ползло по зеленоватому небу, словно вязло в его плотной глубине. От рассвета до заката успевали пройти два полных сна нынешнего Алекса. Год тоже двигался неторопливо. Сезон горячих дождей сменялся сухим ветром только после многих оборотов длинных суток.

Рах прожил около половины положенного срока. Этого хватило, чтобы стать лекарем племени.

Он принадлежал к народу кхаров. Их тела походили на человеческие лишь издали. Плотная белая кожа покрывала вытянутые фигуры и с возрастом приобретала серый оттенок. Жилистые руки доходили почти до колен. Пальцы имели дополнительный сустав, позволявший удерживать тончайшие иглы из речной кости. Волосы у кхаров отсутствовали. Верхнюю часть головы защищала жёсткая корка из коротких колючих пластин.

Раху досталась гладкая корка с частыми мелкими шипами. Дед говорил, что подобный узор бывает у тех, чьи пальцы созданы для целительского ремесла. Сам Рах подозревал, что дед говорил это каждому ребёнку их рода. Лекарей требовалось растить заранее. Потеря одного поколения могла оставить племя без помощи на долгие годы.

Их поселение называлось Краем Пены.

Оно стояло там, где широкая река обрывалась с каменного плато. Поток падал в пропасть, дно которой скрывалось под вечным облаком брызг. Рёв воды жил в земле. Он проходил через стены хижин и заставлял дрожать чаши на полках. Ночью к нему привыкали настолько, что внезапная тишина разбудила бы всё племя.

Жилища кхаров цеплялись за камень возле самого обрыва. Их строили из полых стеблей тёмного тростника, связывая волокнами речной травы. Крыши покрывали широкими пластинами высушенной кожи. Ветер трепал края, и поселение казалось живым существом, прижавшимся к плато перед огромным падением воды.

За Краем Пены начиналась равнина. Там росли низкие деревья с мягкими стволами, полными горького сока. Дальше земля постепенно высыхала. Охотники уходили туда за стадами шестиногих скакунов, чьё мясо пахло железом и долго сохранялось на ветру.

Племя редко встречало чужаков. Иногда к водопаду приходили семьи из верхних долин. Они обменивали шкуры на лекарские смеси и ночевали возле дальней ограды. Порой между охотниками случались ссоры из-за следа зверя. Самая большая битва, которую помнили старейшины, унесла девять воинов с обеих сторон.

В вечер последнего собрания Рах сидел возле отца.

Совет проходил в Доме Воды, самой старой постройке поселения. Одну стену составляла природная каменная плита. По ней постоянно стекала тонкая струя. Влага собиралась в углублении пола и уходила наружу через выдолбленный желоб. Над входом висела челюсть древнего речного зверя, потемневшая от дыма.

Внутри собрались все, кто обладал правом голоса. Молодые охотники стояли возле стены. Старшие родов сидели полукругом на плетёных циновках. Место лекарской семьи находилось рядом с чашей воды.

Отец Раха Орр держал спину прямо. Корка на его голове уже начала темнеть возле висков. Глубокий шрам пересекал щёку и уходил к углу рта. Когда Орр говорил, казалось, что одна половина его лица отстаёт от другой. В тот вечер он молчал и медленно растирал большой палец. Этот жест появлялся у него лишь в минуты сильного беспокойства.

Дед Хар сидел по другую сторону от Раха. Ему исполнилось тридцать два года. Кожа возле суставов стала рыхлой, а дыхание иногда прерывалось сухим свистом. Даже старейшины прислушивались к Хару. За свою жизнь он спас многих детей от горячей лихорадки и умел сращивать кости после падения со скал. Его присутствие давало Раху право находиться на собрании.

Совет начался после возвращения дозорного.

Охотника звали Туг. Он пришёл с востока и рухнул возле первых хижин. В Дом Воды его привели под руки. Обычно широкая грудь двигалась короткими рывками. Белую кожу покрывала красная пыль, забившаяся между пластинами на голове. Метательного копья при нём не было.

Рах сразу увидел признаки истощения. Взгляд охотника плыл. Кожа возле рта приобрела синеватый оттенок. Правая стопа подрагивала после долгого бега.

Он потянулся к сумке с лекарскими пластинами, однако отец едва заметно качнул головой. Сначала совет должен был услышать донесение. Таков был порядок.

Туг опустился на колени перед чашей воды. Один из старейшин подал ему ковш. Охотник выпил слишком жадно, закашлялся и пролил часть на грудь.

— Говори, — велел старейшина Умр.

Туг поднял голову.

— На восточной равнине движутся чужаки.

Голос охотника почти утонул в рёве водопада. Люди возле стены подались ближе.

— Какое племя?

Туг покачал головой.

— Я не знаю их знаков.

— Сколько воинов?

Охотник открыл рот и замер. Его взгляд метнулся к старикам. В нём появился стыд человека, вынужденного произнести нечто невероятное.

— Они закрыли равнину.

Некоторое время слышалась одна вода.

Умр медленно наклонился вперёд. Его тяжёлые пластины