Лишенные богов - Лиза Андерсон

– Я никуда не поеду, – мягко, но твердо отрезал он.

Вик бессильно опустила руки на колени.

– Здесь небезопасно, Генри. Ни для кого из нас.

– Орден со всем разберется, Вик.

– Орден ни с чем не разберется! – выкрикнула она. – Неужели ты не видишь? Все вокруг нас трещит по швам.

Генри покачал головой и подался ближе к ней.

– Вик, если тебе здесь страшно – уходи. Тебе больше не нужно меня защищать.

Она открыла рот, чтобы возразить, и тут же осеклась. Конечно, ей нужно было его защищать. Она делала это всю жизнь.

– Я не могу тебя оставить. – Ее голос прозвучал слабо, почти бесцветно.

Когда Мередит исчезла, Генри было всего десять. Напуганный ребенок, только что потерявший мать. Вик тогда тоже было до смерти страшно, но она не имела права этого показывать. Пряча собственную слабость глубоко внутри, она была его щитом, его гарантией безопасности. Но восемь лет спустя эта плотина рухнула, и страх выплеснулся наружу, как кровь из раны. Она больше не могла притворяться сильной.

– Может, тебе и правда стоит уйти, Вик, – произнес Генри. – Если все и правда рушится, ты не думала, что своими попытками все контролировать делаешь только хуже?

– Как ты можешь такое говорить? – прошептала она. – Я же пытаюсь тебя спасти.

Генри недоверчиво прищурился.

– А ты уверена? – Его голос стал низким и серьезным. – Я постоянно беспокоюсь о тебе, Вик, и это меня тормозит. Я зациклен на тебе: на том, что болтают другие новобранцы, на том, в порядке ли ты… Из-за этого я отстаю от программы. Упускаю что-то важное в своем обучении.

Вик лишь молча качала головой, не желая верить в то, что слышит.

– Я знаю, тебе было тяжело, – мягко произнес Генри, но Вик резко сбросила его руку. Она обхватила себя руками, словно только это не давало ее телу рассыпаться на части.

– Я понимаю, ты не хочешь меня отпускать. Но, может быть… пришло время?

Этого не могло быть. Вик не могла оставить его здесь – не после того, что увидела в библиотеке, и не после всего, что узнала об Арене. Орден стоял на пороге войны, и замок перестал быть убежищем. Ни для Генри, ни для кого-либо еще. Она поклялась Мередит, что защитит его любой ценой.

– Мое место здесь, – твердо сказал Генри. – Среди таких, как я.

– Я такая же, как ты! – выкрикнула Вик. – Я твоя семья!

– И я слишком сильно тебя люблю, чтобы смотреть, как ты страдаешь, – печально отозвался он. – Ты ведь не пойдешь со мной до конца, верно?

Вик была готова разрыдаться. Горло сдавило, мышцы лица свело от напряжения. Генри снова потянулся к ней, но она оттолкнула его и вскочила на ноги.

– Нет, – прошептал он, глядя на ее сборы. – Я не уйду.

Слезы обожгли щеки. Она смотрела на брата и понимала, что не может его бросить, но и оставаться в неведении больше не в силах. Вик рванула дверь квартиры. Ей нужно было бежать, что-то предпринять, выплеснуть эту ярость. Инстинкты требовали борьбы. Требовали крушить все вокруг, причинять боль себе или другим, лишь бы заглушить страх.

Сжимая дрожащие пальцы в кулаки, она выскочила в коридор.

Вик мчалась вперед, не разбирая дороги. Она надеялась отыскать Сару, но знала лишь то, что та живет где-то на четвертом этаже. Ей позарез нужна была лестница, но прямо у нее на глазах коридор коварно вильнул влево, отрезая путь к знакомому пролету.

Выругавшись, Вик бросилась в новом направлении. Лестница должна была быть где-то поблизости. Она лихорадочно всматривалась в стены, пытаясь уцепиться за знакомые ориентиры. Разумеется, замок решил запутать ее именно сейчас, после нескольких дней затишья. Словно издеваясь, он заставлял ее метаться по темным лабиринтам именно в ту ночь, когда по пятам за ней следовало нечто смертельно опасное.

Вик даже не удивилась, когда коридор внезапно оборвался тупиком. Она в отчаянии взмахнула руками, но, обернувшись, заметила лестницу, которую проглядела мгновением ранее. Вик не знала, куда ведет этот путь, но выбора не было.

Завернув за угол, она на полном ходу врезалась в чью-то фигуру. Макс крепко схватил ее за плечи, удерживая от падения. Его лицо помрачнело, когда он увидел ее заплаканные глаза и застывший в них ужас.

– Что произошло? – спросил он.

– Кто-то умер. Убит, – выдохнула Вик. – В библиотеке.

В глазах Макса промелькнуло мрачное понимание, будто этот кошмар был лишь вопросом времени.

– Пойдем со мной, – коротко бросил он.

Вик покорно последовала за ним. Почему она не подумала о Максе раньше? Он был тем, кто мог их защитить, кто точно знал, что делать. Она старалась выровнять дыхание, убеждая себя, что имеет право на этот страх. Увидеть такое и остаться равнодушной было бы противоестественно. Образ истерзанной женщины, ее боли и предсмертного холода засел в голове Вик, словно ядовитая гниль.

В какой-то момент Макс сделал резкий жест правой рукой. На мгновение Вик показалось, что она разглядела на его коже странную отметину – темную мерцающую татуировку. Но стоило ей присмотреться, как метка исчезла, оставив после себя лишь безупречно чистую кожу.

Вик вздрогнула, когда над самой головой бесшумно пронеслась птица. Она инстинктивно вскинула руки, защищаясь, и перед глазами снова всплыл растерзанный труп из библиотеки. Макс мягко взял ее за руку и с ободряющей улыбкой помог подняться выше по ступеням. Его ворон, вспомнила она. Фамильяр. Бояться было нечего. Черная тень мелькнула и скрылась за поворотом.

Вик сделала над собой усилие, пытаясь унять дрожь. Они подошли к массивным двустворчатым дверям, которые сами распахнулись перед ними. Внутри мгновенно ожили лампы, а в камине затрещал огонь. Стеллажи с книгами здесь тоже уходили под самый потолок, и от одного их вида Вик на мгновение затошнило. Но это была совсем другая библиотека.

Они поднялись на несколько пролетов выше, и здесь, в отличие от промерзших каменных коридоров, царило приятное тепло и уют. Когда Макс подвел ее к мягкому дивану, ноги Вик окончательно ослабли, и она буквально рухнула на подушки. Макс присел перед ней на корточки, ловя ее взгляд своими пронзительными серыми глазами.

– Дыши, Виктория. Ты во власти паники. Это объяснимо, но сейчас она плохой союзник.

К собственному изумлению, Вик коротко и хрипло рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья – только горькое удивление, но он помог разорвать удушливый ритм панического дыхания. Наконец она смогла заговорить.

– Что… – Вик осеклась,