Лишенные богов - Лиза Андерсон

В памяти Вик всплыл голос Натаниэля, когда тот забирал Генри. Его предупреждения о «неподготовленных ведьмах», ставших опасными. Его слова о матери Вик, которая открыла на них охоту. Неужели он имел в виду именно это? Неужели за ними охотились не из-за того, кем они были, а из-за того, что они могли призвать?

Арен повелительным жестом подозвал ее к себе и раскрыл ладонь, ожидая, когда она вложит в нее свою руку.

– Дай мне руку, – приказал он.

Вик помедлила, скованная внезапным напряжением.

– Что ты задумал?

– Мы проверим теорию твоего драгоценного Шепарда. – В его голосе послышалась сталь. – Если ты действительно способна слышать язык… если ты улавливаешь то, что Орден пытается заглушить своими запретами, заклинание откликнется. Если нет – что ж, одним заблуждением станет меньше.

Вик с явной неохотой протянула левую ладонь.

– Пожалуйста, – он насмешливо приподнял бровь, – дай мне доминирующую руку.

«Это просто сон», – повторила она себе как мантру. Ничего из этого не перенесется в реальность. Никаких шрамов, никакой боли. Она вытянула правую руку. Его пальцы сомкнулись на ее запястье – хватка была неожиданно крепкой и горячей.

Когда Арен потянулся к алтарю за ножом, Вик инстинктивно дернулась назад. Но он лишь сильнее сжал пальцы, не давая ей вырваться.

– Будь смелой, Виктория. Тебе это даже понравится.

Сдерживая волну паники, Вик заставила себя замереть. Она завороженно смотрела, как острое лезвие коснулось подушечки указательного пальца. Резкий укол – и на коже выступила густая багровая капля, тяжело скатившаяся на ладонь. Вик зашипела от боли, которая казалась слишком реальной для сновидения.

– Еще одну, – пробормотал Арен почти не дыша.

Он проделал то же самое со средним пальцем. Вик до боли прикусила губу, чувствуя, как лезвие пробивает тонкий барьер кожи. Кровь текла по руке, горячая и липкая, и в этот момент границы между сном и явью окончательно стерлись.

– Теперь повторяй за мной. – Арен указал на холодную поверхность алтаря.

Он сжимал черный стебель, словно карандаш, и уверенными мазками выводил на камне линии. Он крошился, оставляя за собой дорожку из угольной пыли.

– Возьми его ранеными пальцами. Рисуй то же, что и я.

Вик вцепилась в эту мысль как в спасательный круг: «Это не по-настоящему. Боль в руке исчезнет, как только я открою глаза». Она коснулась камня, повторяя его движения. Сначала длинная прямая линия – в локоть длиной. Затем две буквы «V», переплетенные в воздухе, и три странные фигуры, напоминающие кресты с неестественно длинными «хвостами».

Арен не отрывал взгляда от ее лица. Когда последний символ был завершен, он резко прижал свои ладони к центру знака, заставляя Вик сделать то же самое.

В ту же секунду мир взорвался.

Вик никогда не испытывала ничего подобного. Кровь огненным приливом ударила в лицо, а чувства обострились до предела. Стены комнаты перестали быть преградой: она слышала, как далеко внизу ветер свистит в ветвях деревьев. Она чувствовала ритм сердца Арена – тяжелый, мерный стук барабана, который теперь отдавался в ее собственной груди. Воздух обрел вкус: густой аромат крови, едкий запах древесного угля и колючая свежесть горного бриза.

Это было мгновение абсолютного всемогущества.

А затем все исчезло. Вик, тяжело дыша, едва не рухнула на стол. В наступившей тишине ее собственный смех прозвучал хрипло и восторженно – это была смесь шока и чистого адреналина.

– Я знал, что она в тебе просто спит, – произнес Арен.

Его губы тронула редкая, почти мальчишеская ухмылка, от которой его властный облик на миг смягчился. Вик невольно засмотрелась, пытаясь представить, каким он был в ее возрасте – таким же дерзким, жаждущим заявить о себе всему миру?

– Магия, – добавил он тише. – Всего лишь крохотный глоток.

– Запретная магия, – поправила Вик.

Улыбка сползла с ее лица, уступая место липкому осознанию ошибки. Но Арен лишь небрежно отмахнулся, возвращая себе маску ледяного спокойствия.

– Пустяки. Считай это салонным трюком, не более.

– Почему? – Вик с трудом подбирала слова, пытаясь унять дрожь в коленях. – Зачем тебе помогать мне?

– Я провел в изгнании слишком много лет, Виктория. И ты… ты мне интересна. Именно потому, что ты чиста и ничего не знаешь о своей природе. Я категорически не согласен с тем, как Орден дрожит над своими секретами.

Арен сократил дистанцию, склонившись к самому ее лицу. Его дыхание коснулось ее губ.

– Разноси мои тайны повсюду. Знание не может мне навредить.

Прежде чем она успела осознать смысл его слов, его руки по-хозяйски легли на нее.

– Что ты…

– Ш-ш-ш, – выдохнул он ей в самое ухо, обжигая кожу.

Арен резко развернул ее спиной к себе. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в ее израненную ладонь, другой – жестко обхватил за талию, прижимаясь всем телом к ее спине. Вик оказалась в ловушке его объятий. Перед ними распахнулась бездна: ослепительно белые пики гор и тонкая голубая вена реки далеко внизу.

Она была слишком одурманена теплом его тела и близостью, чтобы заметить опасность.

– Ты должна встретиться со своими страхами лицом к лицу, Виктория, – прошептал он, едва касаясь губами ее мочки. – Это единственный способ стать чем-то большим.

И, прежде чем она успела вскрикнуть, он с силой толкнул ее в пустоту.

Пробуждение было похоже на удар о ледяную воду. Вик подскочила на постели, легкие горели, а сердце выбивало рваный ритм в груди – эхо того самого «барабана» Арена.

Она судорожно ощупала жесткий матрас и грубые простыни, пытаясь убедиться, что под ней твердая земля, а не разверзшаяся пропасть Северной башни. Но фантомное чувство свободного падения все еще крутило желудок, а кожа помнила обжигающий холод горного ветра.

«Всего лишь сон», – твердила она себе, вытирая липкий пот со лба.

Но детали, обычно тающие после пробуждения, в этот раз вгрызлись в память мертвой хваткой. Запретная магия. Лицемерие Ордена. Искушающий шепот Арена о том, что страх лишь ресурс. Стоит его перебороть, как твоя кровь превратится в горючее, способное превратить обычную искру в пожар. И Макс… имя Шепарда в этом сне звучало как ключ к чему-то опасному.

Вик раздраженно откинулась назад, ударившись затылком о матрас. Неужели ее мозг настолько перегружен попытками «вписаться», что начал генерировать целые магические лекции с элементами садизма?

Она взглянула на свои ноги, запутавшиеся в тяжелом одеяле, и замерла. В полумраке комнаты ее внимание привлекло странное жжение.

Включив прикроватную лампу, Вик зажмурилась от резкого света. Пытаясь отдышаться, она подняла к глазам правую руку – ту самую, которую только что сжимал Арен. Но ужас стал осязаемым, когда