Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

предложением расширенных исследований – дополнительные анализы, томография и всякое такое. Честно сказал, что хочет на этом материале сделать как минимум статью, а то и не одну.

– А ты сам как считаешь, за счёт чего такие вдруг радости? – спросил Макс.

– Ну-у… – родители переглянулись, и папа сказал: – дело в том, что магия во мне всё-таки есть. Просто очень мало, Василис тогда измерил мой резерв и сообщил, что лично он бы даже обучать меня не стал.

– И что?

Это был вопрос братца, а я в тот же момент поинтересовалась:

– И какая стихия?

– Целительская. Она же магия жизни.

Мы дружно присвистнули, а папа продолжил.

– Мессере тогда порекомендовал заниматься раскачкой резерва, делать простейшую… ну, как бы гимнастику. Точно как пишут в книгах фэнтэзи – нагревать-замораживать воду в большом объёме. Конечно, каждый день я этого делать не мог, но старался хоть три-четыре раза в неделю.

– То есть, твоё ускоренное заживление именно с этим связано?

– А с чем ещё?

– Но тогда… – я поднялась со стула и закружила по палате. – Тогда тебе никак нельзя соглашаться на исследования!

– Фурно же не сможет определить наличие у меня того, чего в нашем мире в принципе не существует.

– Всё равно. Мы не знаем, как именно меняет наш организм наличие магических способностей. Никто не знает. Может, что-то в составе крови поменялось…

– Это сейчас не очень важно, – перебила меня мама. – Пока что мы в любом случае находимся в клинике и выйти из неё я смогу не раньше, чем через две-три недели. Перелом есть перелом. А у нас есть нерешённая проблема, если вы не забыли. И в любой момент эти… враждебные действия могут продолжиться.

– Надо связываться с Ромеей, – кивнул Макс.

– Надо, – папа не стал спорить. – Вы принесли нексум?

– Да. А вы составили план? Кстати, кому будем звонить?

– Авгуриону или Василису, – пожала плечами мама.

Одним плечом, правым. Слева-то были сломаны рёбра, особо не попожимаешь…

– Авгурион – лицо государственное. Следовательно, зависимое, – стал рассуждать Макс. – И если на нас охотятся по приказу доминуса, Авгурион правды не скажет. Он вообще забудет, что есть какая-то такая правда.

– Если бы на нас охотились по приказу доминуса, то, думаю, давно бы достали, – возразил папа. – Всё-таки на государство обычно работают профессионалы. Институт наёмных убийц прекрасно существовал в той самой Римской Империи, с которой они берут образец.

– Всё равно, я бы начал с мессере Василиса, – упрямо повторил брат. – Он независимый сильный маг, на него давить – всё равно что кисель резать, взял и утёк.

– Хорошо, предположим. И что мы ему говорим?

Тут уже настала очередь переглядываться нам с Максом.

– Ты предлагаешь урезанный вариант? А почему?

– Мы с папой пытались предположить, в чём причина нападений, – ответила мама немного невпопад; впрочем, обычно её «невпопад» впоследствии оказывается «в самую точку». – И мнения наши разошлись.

– Я считаю, что это месть одного из тех, кого мы разоблачили, – папа упрямо нагнул голову. – Ну, или родственников, наследников, кого-то лично заинтересованного.

– Прошло четыре года.

– Месть – блюдо, которое подают холодным.

Родители явно продолжали спор, начатый без нас.

– Ау, предки! – попыталась я обратить на себя их внимание. – Не отвлекайтесь! Что мы говорим Василису?

– Погоди, Катя, – отмахнулись они совершенно одинаковыми жестами.

Это было трогательно. Мы с Максом уселись рядышком на жёсткие больничные стулья и приготовились слушать.

– Оля, они начали примеряться два года назад, если помнишь. Тогда на тебя напали…

– Совершенно по-идиотски, рядом с отделением полиции, где на крыльце стояло несколько офицеров, – перебила мама.

– Но ты не стала подавать заявление, а сумела скрыться. Тоже не так чтобы очень умно!

– Ты же помнишь, мы тогда вели дело, которое не стоило светить. А если бы я написала заявление, эту информацию вытащили бы на свет первым делом.

– Ладно, не о том речь, – папа тяжело вздохнул и потёр лоб. – Два года назад. Через два года после того, как мы раскрыли дело. Как раз, на мой взгляд, достаточный срок, чтобы родственник, желающий мести, всё выяснил – кто мы и из какого мира, где живём и всякое такое. Зеркало найти, от места перехода в Москву добраться… Что тебя не устраивает в этой теории?

– Только одно, – тихо ответила мама. – Месть слишком малорентабельна для таких сложных действий.

– Малорентабельна? – воскликнул папа.

– Именно так. Это не сицилийские страсти и не корсиканские войны семейств в пределах одного острова. Это переход в другой мир. И на него надо потратить не только внушительную сумму денег, но и организовать всё от и до: собственно зеркало, да ещё и не всякое, а определённых кондиций. А кроме того – мага, который откроет проход и поможет вернуться, документы и деньги уже здесь, у нас… Слишком много, слишком густо ради удовольствия убить нескольких чужаков. Исправить ведь уже ничего нельзя. Магии времени, или как там она называется…

– Темпоральная, – разлепил губы Макс.

– Спасибо. Да, темпоральная. Так вот, её точно не существует, я спрашивала.

– Твой вариант?

– Наша смерть кому-то выгодна. Она должна решить некие проблемы, имеющиеся сейчас, а не в прошлом. Открыть какую-то дверь. И это приводит меня к тому, что связываться надо с доминусом, а не со вторыми лицами. Хотя бы для начала. Хотя бы потому, что, как я уже говорила, если бы нас захотел убить Август Асперус, мы бы уже смотрели на травку снизу.

И мама обессиленно откинулась на подушки.

Тут же запищал какой-то из стоящих рядом с её кроватью агрегатов, в распахнувшуюся дверь почти вбежала сестра Гарп, следом ещё одна медсестра, совсем молоденькая, с капельницей… Этот ураган вынес из палаты нас троих, словно осенние листья.

Мы остановились в коридоре, и папа сказал:

– Приходите после обеда. Сейчас тут всё устаканится, я проберусь к ней и постараюсь поддержать. Резерв у меня маленький, но сколько-то всё-таки есть…

И он попытался улыбнуться.

Глава 17

Я валялась в своём номере на кровати и думала. Одна мысль не давала мне покоя, и я рассматривала её со всех сторон. Наконец не выдержала, вскочила, сунула ноги в мокасины и распахнула дверь, связывающую две комнаты, мою и брата.

– Макс?

– М-м? – склонившись над столом, он что-то внимательно разглядывал.

– Макс, оторвись. Мне нужен твой критический разум.

– Ладно.

Он отодвинул в сторону лист белой бумаги, на которой лежал… ну конечно, тот самый нексум, странного вида деревянный переговорник, привезённый нами из Ромеи.

– Вот смотри, – начала я, плюхаясь на кровать уже здесь; люблю думать лёжа, это стимулирует процесс, если не уснуть, конечно. – Родители обсуждали, что нападения были совершенно идиотские, так?

– Так. Я бы сказал – непрофессиональные. Кстати, и последние два тоже…

– Ты считаешь?

– Сама подумай. Маму сбили на лыжной трассе. Конечно, бывают и на накатанной красной трассе неприятности, и крупные, но, чтобы разбиться насмерть – это должно сильно не повезти.

– А как же Шумахер? – вспомнила я шумную историю травмы великого автогонщика.

– Так он выехал