Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

некоторыми поправками, можно верить. Во-вторых, два с лишним года… не то, чтобы прямо слежки, но некоего присмотра за нами, за всей семьёй, без попыток напасть, навредить или хоть как-то обидеть. Причём никто даже и не пытался скрываться, шли следом и стояли возле дома явно, не прячась. Периодичность отследить не удалось, похоже, что начиналась и заканчивалась эта слежка вполне рандомно.

А несколько месяцев назад начались уже попытки силовых акций, усилившиеся с приездом в самую благополучную страну Европы. И повредить пытались только родителям, ни меня, ни Макса словно бы никто и не замечал.

Я перевернулась на другой бок и злобно взбила подушку. Знаете что? вот не верю я, что этот хвост тянется из Ромеи. Менталист работает в Москве, и он, скорее всего, наш, родной, доморощенный. Очень сильный, много опытнее меня, это я увидела сразу, только брату не стала говорить. И если что, со мной этот менталист справится легко и непринуждённо, оставив глупо улыбающийся и пускающий слюни овощ.

Почему не сказала Максу? Потому что он запрёт меня в номере и отправится сражаться с врагом сам. Ага, только бритвенный тазик вместо шлема начистит… А тут надо сперва думать, потом вычислять, потом хитрить, и только потом седлать Росинанта.

– Это кто-то близкий, – сказала я вслух, и сама испугалась, как прозвучал мой голос в тишине гостиничного номера. – Это кто-то свой, и Ромея тут вовсе ни при чём.

Кто у нас есть «близкий» и «свой»?

Родственники. Двоюродные и троюродные братья-сёстры родителей. Двое в Штатах, одна в Австрии, одна в Новой Зеландии, двое в Москве. Штаты и Новую Зеландию оставляем в конце списка, поглядим на московских кузенов, ну, то есть, мне они соответственно тётя и дядя. Тётушка София, троюродная сестра отца. Ей пятьдесят с хвостом, она скрипачка в оркестре Большого театра, замужем за преподавателем Гнесинки. Их двое детей тоже музыканты. Возможно, они и способны завести интригу на ровном месте, но решительно не вижу для этого ни причин, ни даже поводов. Никаких денег, которые могли бы вызвать споры, перед нами не маячит, что заработали, то и тратим. И мы, и они.

В конец списка.

Дядюшка Игорь, кузен мамы. Он ещё старше, кажется, уже и на пенсию вышел, преподаёт математику в каком-то институте. Убеждённый холостяк, много лет назад завещавший своё имущество детям лучшего друга и осведомивший об этом всех родственников. Вспоминает нас два раза в год, в новогодние праздники и восьмого марта.

Австрийская тётушка тоже отпадает в полуфинале, потому как не существует ни одной точки, где бы пересеклись интересы её и наши.

Всё, на этом родственники кончаются, и начинаются коллеги и друзья.

И клиенты…

И вот с этим всё будет сложно, потому что последние дела детективного агентства Михаила и Ольги Линецких я совсем себе не представляю. Ладно, это пока отложим. Тут, вполне возможно, лучше осведомлен Макс, не зря же он летал в Москву вместе с папой, закрывать дела. А если нет – значит, будет расспрашивать отца. Кстати, нужно посоветоваться с мессере Василисом, как-то же снимают ментальное воздействие? Мне он этого не объяснял, не успел, что там у нас было-то времени – меньше недели. Ну ничего, я пойму и так. Мне очень надо!

Вернёмся к друзьям и коллегам.

Родители – не единственные владельцы агентства, есть ещё соучредитель и давний их друг, Станислав Георгиевич Вишневский. Дядя Стас. Известный адвокат, специализировавшийся на корпоративных делах, отошедший от практики несколько лет назад и поселившийся на своей вилле на Кипре.

Кстати, а когда он отошёл от дел, не тогда ли, когда мы вернулись из Ромеи?

И я поставила галочку в воображаемом блокноте: проверить. А когда проверю это, надо изучить следующий вопрос с господином Вишневским – не стало ли ему казаться, что вилла тесновата и остров маловат?

Далее, коллеги. Иначе говоря, сотрудники агентства, те, кто сейчас остался в Москве и ведёт дела. Их немного, всего шесть человек: папин заместитель Равиль Валеев, главный бухгалтер Светлана Павловна Конюхова, плюс четверо… как бы их назвать? Агентов? Оперативников? Детективов?

В общем, четыре человека, которые бегают, втираются в доверие, выслеживают и высматривают, фотографируют и собирают компромат. Или, если говорить честно, работают в архивах и собирают сведения о фирмах и бизнесменах. Я ведь уже говорила, что родители занимались преимущественно вопросами гипотетического партнерства, доверия и проверкой договоров?

Вот именно.

И эти четверо тоже отправляются вниз, если и не в конец списка, то в его середину.

Госпожа Конюхова, конечно, сильно себе на уме, ничего не попишешь. С другой стороны, где вы видели главного бухгалтера, который был бы на уме кому-то другому? Но кажется мне, что смена руководства ей так же не выгодна, как и полное закрытие агентства. Бухгалтеры – такой народ, им нужна стабильность, великие потрясения ценят на другой улице. А вот Равиль…

Это надо говорить с Максом. Я папиного зама почти и не знаю, а у брата с ним есть какие-то общие увлечение. Завтра нужно будет его расспросить.

Уже сквозь сон звякнула колокольчиком мысль: клиенты, вот что самое сложное. И где брать сведения, если Макс не в курсе, я ума не приложу…

* * *

Едва открыв глаза поутру, я схватила зеркало, чтобы проверить, не появилась ли по краю радужная полоска. Если появилась, значит, кто-то пытался связаться. Нет, зеркало оставалось всё тем же, холодным и чистым. Получается, мессере Василис ничего не узнал? Или с ним что-то случилось? Или он попросту не на нашей стороне?

Вдохнула, выдохнула, чтобы прекратить подступающие к горлу слёзы, и пошла умываться. После завтрака попробуем связаться ещё раз, потом к родителям. Надо поговорить с отцом. В конце концов, воздействие было очень слабым, вполне возможно, что папа и сам сумеет его преодолеть…

Первым вопросом, который задал мне Макс, было:

– Ну что, не объявлялся?

Похоже, он тоже спал не слишком крепко…

Пока мы пили кофе и расправлялись с пышным омлетом, я коротко изложила брату свои ночные рассуждения. Он слушал, кивал, угукал, а когда я договорила, сказал безапелляционно:

– Фигня!

– В смысле? – я оторопела.

Ты ж только что соглашался!

– В том смысле фигня, что родственников можно и вовсе не рассматривать. А вот в том, что неприятности вполне могут быть связаны с агентством – это да, ты права. Не знаю насчёт Вишневского…

– Ты его всегда не любил, так ведь? Почему, кстати?

– Не знаю, – брат пожал плечами. – Я его помню с самого детства, он появился, когда мне было года три, и принёс в подарок огромного плюшевого зайца…

– Зелёного, с жуткой физиономией?

– Да. И я их обоих сразу возненавидел, – Макс неловко усмехнулся. – Так и не избавился от этой неприязни, представляешь? Ладно, не о том речь. Вишневский бы