Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

– Мессере Михаилу это внушили, а на жену подействовал уже он, – кивнул маг. – Ещё тогда, четыре года назад, я заметил, что у них практически общий ментальный фон, и ауры сливаются, когда они рядом. Такое бывает, когда люди давно вместе и в самом деле близки.

– Это же хорошо? – голос мой предательски пискнул, и я покраснела.

– Конечно. Дай боги и тебе встретить такого же спутника жизни. Я просто имел в виду, что настроение твоего отца проецируется на мессеру Ольгу. Но это и в самом деле хорошо, если бы она всё время нервничала, было бы хуже. Ну, хорошо, давай посмотрим, что ты сможешь сделать… – мессере Василис взглянул на часы. – Сейчас получасовая медитация. Садись поудобнее, закрывай глаза… Ты всё отлично знаешь, Екатерина!

И я закрыла глаза.

Подопытного кролика у нас не было, так что практику снятия ментальных воздействия мессере Василис проводил теоретически. Я записала все формулы и заклинания, заучила движения до абсолютного автоматизма, но всё равно тряслась как овечий хвост: как это я вот так сразу полезу кому-то в мозги? И не кому-то, а родному отцу, и не считывать фон, а менять его? Как?

Мессере Василис с досадой прищёлкнул языком:

– Нет, это никуда не годится!

– Я знала, что нет у меня никаких способностей! – воскликнула я и тут же зажала рот, не хватало ещё разбудить слуг в три часа ночи.

– У тебя есть способности, и немалые, но ты боишься ими пользоваться. Придётся всё же попробовать in vivo.

– На ком? – спросила я мрачно.

Представляю себе, как сейчас мессере вызовет охрану, мне приведут какого-нибудь заключённого из тюрьмы, и ему-то я буду варить мозги вкрутую и всмятку.

– На мне, конечно, – вскинул он брови. – Тут никого больше нет, если ты заметила.

Я совершенно неприлично вытаращила глаза.

– А… вы не боитесь?

– Тебя? Нет. Итак, все заклинания и контрзаклинания ты помнишь. Внуши мне что-нибудь простенькое, ну, например, что я до смерти хочу съесть кусочек шоколада. А потом снимай. Я же пока почитаю свежую газету, за весь день руки не дошли.

И он демонстративно развернул разноцветные страницы.

Прекрасно помня, что именно шоколад мессере терпеть не может, предпочитает конфеты с начинкой, я хмыкнула тихонько и занялась подготовкой. Во-первых, выложила на стол плитку шоколада – интересно, откуда учитель знал, что она у меня всегда лежит в сумке? Во-вторых, вымыла руки, чтобы согреть их под тёплой водой. Переключилась на магическое зрение. Потом подошла к мессере Василису и дотронулась до его ладони. Золотисто-зелёное облачко потекло вверх по его руке к левому виску.

Минуты через три мессере сложил газету, посмотрел на меня, потом на стол. Взгляд его прояснился, и он спросил:

– Это у тебя с чем шоколад?

– С апельсиновыми цукатами.

– Ты не будешь возражать, если я съем дольку? Очень захотелось вдруг.

– Конечно, прошу вас.

С интересом и страхом я наблюдала, как учитель разворачивает фольгу, отламывает шоколадку, нетерпеливо морщится оттого, что цукат не даёт кусочку оторваться, кладёт в рот и довольно улыбается. Господи, какая же жуткая способность мне досталась! За что? Зачем? Если кто-нибудь об этом узнает, и мне, и родным придётся плохо…

Вновь дотронувшись до руки мессере Василиса, я сняла воздействие, тщательно проследив, чтобы ни одной золотисто-зелёной пушинки не осталось возле его головы. Мессере перестал жевать, сглотнул, недовольно поморщился и налил себе полный стакан воды.

– Ну что же, Екатерина, – сказал он. – Поздравляю, всё прошло успешно. Уверен, ты сумеешь освободить мессере Михаила от наведённых мыслей и ощущений, а уж все вместе вы живо вычислите злоумышленника. Сейчас… – он взглянул на часы. – Сейчас половина пятого утра. Отправишься немедленно, или отдохнёшь здесь?

– Отправлюсь немедленно, только один последний вопрос, мессере. Насчёт кинжала что-то удалось выяснить?

Учитель вздохнул.

– Так понимаю, ты сама это орудие не видела? И точно не знаешь ни размеров, ни материала, из которого он изготовлен? А можешь узнать?

– Попробую. Мы с Максом заходили в полицию, хотели узнать, есть ли новости, может быть, поговорить с покушавшимся, но нам ничего не сказали. Может быть… Учитель, можно попробовать кого-то из них прочитать?

– Хорошо, что ты спрашиваешь. Постарайся не использовать способности без излишней необходимости, ладно? Если не удастся добыть сведений законным путём – читай. Но без воздействия! – он сдвинул брови.

– Естественно. Я уже увидела, как это выглядит, так что буду держаться подальше.

– Так вот, о кинжале, или, как твоя матушка его называла – мизерикордии. Тот, который использовал для убийства Тит Корнелий Секунд, был уничтожен мною лично и на физическом, и на магическом плане. В списках родовых артефактов числятся ещё семь подобных предметов, принадлежащих разным семействам, и четыре года назад все они были на своём месте. Я завтра же… – он запнулся и покачал головой. – Сегодня же, конечно, инициирую проверку, так что к вечеру буду знать о них всё.

– Но ведь могла быть и копия? И вообще, – я поднялась и заходила по комнате, захваченная новой мыслью. – Если использовалось орудие преступления из Ромеи плюс ментальное воздействие, которого нет в нашем мире… Ну, во всяком случае, нет должно быть настолько сильных менталистов, я вообще видела одних лишь жуликов… Так вот, не значит ли это, что след всё же ведёт сюда?

– Может быть и ещё худший вариант, – мессере Василис поморщился. – Если некто с вашей стороны сговорился с кем-то у нас. Вообще контакты с другими страницами – прерогатива государства, но…

– Но всегда найдётся кто-нибудь, кто сочтёт, что ему нужнее, – подхватила я. – А у нас о возможности таких контактов и вовсе никто не знает, кроме нас четверых… Кста-ати…

– Что?

– В архиве агентства лежит липовый отчёт о работе, которую отец якобы выполнил во Франции. А не сохранил ли он где-то реальные документы? И были ведь следующие заказы отсюда, из Ромеи… Если мне удастся привести в порядок его голову, надо будет прикинуть, кто мог добраться до личного сейфа.

– Разумно… – учитель смотрел на меня с интересом несколько исследовательским, словно прикидывал, что ещё придёт мне в голову после бессонной ночи и немалого нервного напряжения.

– И ещё одно, – я помедлила, потому что была уверена, что уж об этом-то мессере Василис догадался сам. – Вы не проверяли использование зеркальных переходов… ну, хотя бы в дни вокруг последних нападений?

– Пока нет. Но проверю.

– Хорошо, – я взглянула на часы: начало шестого. – Пора. Сейчас горничные пойдут завтракать и начнут работу, надо пройти до этого. Учитель, откроете мне проход?

– Нет уж, – засмеялся он. – Делай сама.

– Ну и пожалуйста, – я надула губы.

Подошла к зеркалу – высокому, выше человеческого роста, в красивой серебряной раме из вьющихся цветов, – сосредоточилась и стала чертить пальцем положенные знаки, проговаривая заклинание… раз, второй, третий…

Ничего не произошло. Зеркало оставалось просто гладким холодным стеклом, исправно отражающим меня с закушенной от старательности губой, мессере Василиса