Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

– По обстоятельствам, конечно, но думаю, да. Конечно, он бы потерял отцовские связи, но за столько лет работы бок о бок, небось уж, всё мог отследить и подхватить. А вот дядя Стас…

– Согласен, по его характеру господин Вишневский скорее бы предпочёл выдавить из бизнеса, а не ликвидировать физически, – Макс задумчиво отломил веточку с куста и помахал ею в воздухе. – Но он давно ушёл от дел, зачем бы?

– Не знаю. Детей у него вроде бы нет, но мало ли, племянник какой-нибудь нарисовался… В общем, надо эту твою идею изложить родителям. Звони давай.

Идею свою Макс изложил папе коротко и чётко. Послушал, что ему ответят, и спросил:

– Может, нам сегодня приехать? Да? Ладно, тогда до завтра!

– Ну что? – я подёргала его за рукав, потому что он опять замер в задумчивости.

– В Москву надо лететь, вот что. Сегодня нам приказано отдохнуть, а завтра как можно раньше возвращаться в Люцерн.

– Лететь надо мне, – сказала я.

Говоря честно, голос мой дрогнул. Одно дело смотреть на происходящее издалека, не вмешиваясь, а другое – окунуться в самую гущу.

– С чего бы это?

– Я менталист, а ты нет. И папа тоже. Может статься, что моя ментальная магия станет той самой соломинкой, которая сломает спину верблюду…

Мы помолчали, потом Макс спросил деловым тоном:

– Как будем про зеркало узнавать?

– Подойдём к консьержу…

– И спросим, не разбивалось ли зеркало? Так себе план.

– И попросим показать копию «Сикстинской мадонны», которая висит в соседнем зале. Они ей страшно гордятся, даже уверяли, что их экземпляр написан на целом холсте, а тот, что в Дрезденской галерее – на сшитом из кусочков. И это, по их скромному мнению, доказывает, что у них-то как раз оригинал кисти Рафаэля, а в музее – копия, написанная учениками.[19]

Макс расхохотался и долго не мог успокоиться. Наконец мне это надоело, я взяла горсть снега и кинула ему в лицо. Он этим снегом умылся, а потом ещё и съел немножко. Успокоился и смог говорить нормально.

– По-моему, это чушь собачья, – сказал он.

– Даже если так, мы с почтением и трепетом посмотрим на картину, а потом пройдём через соседний зал и поглядим на зеркало. Ты заговоришь зубы тому сотруднику отеля, который нас будет сопровождать, а я дотронусь до зеркала, если оно цело, и попробую считать информацию.

Все планы пошли псу под хвост: в отель приехал арабский шейх с многочисленным семейством, и персонал вился вокруг них. Оба зала – и с Рафаэлем, и с зеркалом – были заняты женщинами в длинных чёрных платьях и платках, несчётным количеством детей, прислугой и прочими. Туда таскали подносы со стаканами сока, какими-то тарталетками и другими закусками, ясно было, что это надолго.

– Не вышло, – цыкнул зубом Макс. – Придётся идти ночью.

– По крайней мере понятно, что оно не разбито – не повели бы важных гостей в комнату с повреждённой обстановкой. Да ладно, сходим ночью, так даже увлекательнее.

Идя по пустому тихому коридору в сторону интересующего нас зала, я испытывала некоторое дежа вю: вторую ночь подряд вместо того, чтобы после ужина уползти в номер и тихо переваривать авторскую кухню, я прокрадываюсь туда, куда можно пройти просто так, безо всяких ухищрений. Но что же делать, если мои действия никак не могут быть объяснены всем окружающим?

Зеркало тускло светилось, отражая свет фонарей, проходящий сквозь окно и становящийся совершенно призрачным.

– Цело! – прошептал Макс. – Давай проверяй, да пошли спать.

Я шикнула на него, приложила руку к стеклу и прошептала заклинание. Стекло откликнулось тут же, по кромке его пробежал бледно-зелёный огонёк.

– Попробуй вызвать мессере. Ну, или его кабинет, – предложил брат.

Я поколебалась, но покачала головой.

– Нет. Не надо. Мало ли кто увидит. И потом, я не знаю, как закрывать проход, если им не воспользовался…

Всё, пошли к себе. Завтра вставать рано.

– Не на-адо, – пробурчал он под нос, оставляя за собой последнее слово. – Тоже мне, ученик волшебника!

Глава 21

В Москву мы прилетели поздним вечером, почти ночью.

Да, я отвоевала у родителей право поехать с отцом и поучаствовать в расследовании. Но у меня и в самом деле был козырь, который ничто не могло побить, ментальная магия. Довольно быстро со мной согласилась мама, вторым согласно кивнул Макс, папа держался дольше всех. Как это так, его маленькая девочка, его принцесса будет стоять рядом с ним в схватке и подавать патроны?

Конечно, он всё понимал, но от этого не было легче.

Пока я вызывала такси, папа просмотрел в телефоне почту, последние сообщения, что-то ещё. По удовлетворённой усмешке, появившейся в углах губ, я поняла, что дела идут как надо. Пока – как надо, дальше видно будет.

В такси мы, естественно, обсуждали не построение войск перед битвой, а самые приземлённые вещи: чем поужинать, убралась ли к нашему приезду домработница Варвара Николаевна, не забыли ли мы что-нибудь, что может понадобиться и тому подобное. Водитель грел уши, как мог, даже радио выключил, за что была ему отдельная моя благодарность: очень уж не люблю радио «Шансон».

Дома я пробежалась по всем комнатам – надо отдать должное Варваре Николаевне, везде был порядок, даже пыль с подоконников вытерта! Потом поинтересовалась:

– Что заказывать, пиццу или шашлык? Или суши?

– Всё, что хочешь, кроме суши. К сырой рыбе я равнодушен, – ответил папа, работавший в ноутбуке.

Вот и хорошо, значит, будет пицца. Папе – с салями и острым перцем, мне по-римски, с грушей и голубым сыром. Я вспомнила, как четыре года назад, когда мы возвращались из Ромеи, мама отказалась от того, чтобы задержаться в Риме, сказала, что «Римской империей объелась», и грустно усмехнулась. Мне было четырнадцать, и я была твёрдо уверена, что круче моих родителей нет никого.

Пиццу привезли быстро, кончилась она ещё быстрее, что там есть-то? Я сунула в мусорный мешок коробки, села напротив отца и спросила:

– Какова диспозиция на завтра?

– У меня две встречи, – ответил он. – В одиннадцать и в два. Первая – в Сандунах, поскольку с этим человеком никто не должен меня увидеть вместе. Понятное дело, что туда ты не пойдёшь…

– Да уж! – фыркнула я.

– Не волнуйся, Катюша, Глеб Александрович – мой старинный друг, и так уж получилось, что я не знакомил его ни с Вишневским, ни с Равилем. Не следует все яйца складывать в одну корзину. Но в силу своей должности он многое может выяснить. Кое-что уже известно, но теперь хотелось бы получить следующую часть паззла.

– Хорошо, это поняла. Что уже известно, расскажешь?

Отец усмехнулся.

– Куда ж я денусь, если взял свою дочь в напарники? Расскажу.

– Окей. Вторая встреча?

– Вторая в грузинском ресторане