Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

– Гней Марций Сципион Луциат.

– Боже, как звучит! – я поморщилась. – Я должна его знать?

– Как раз нет. Как раз его ты знать не должна, потому что четыре года назад он командовал Пятым легионом в стычках с пиратами в Южной провинции. Но два года назад молодой человек вернулся к гражданской жизни и в настоящий момент служит личным помощником… имя неважно, помощником того, кто заменил в Совете ушедшего на покой мессере Астарну.

– То есть, ведомство, ведающее здравоохранением?

– Да.

– И куда ходил этот многообещающий молодой человек?

Мессере Василис развёл руками.

– А это мы узнаем только тогда, когда он соизволит сказать. Прочесть его ментально я не могу, у них семейная защита от ментальной магии.

– Ну, это ж не всё о нём? – я придвинулась к зеркалу. – Почему мне знакомо имя Марциев?

– Потому что вчера я тебе говорил о Клодии Назике из этого рода, – усмехнулся мессере.

– А! Точно! Которая вскрыла сокровищницу, так?

– Именно так.

Я прикусила ноготь. Да что ж за мерзкая привычка, тьфу, как же от неё избавиться?

– Род Марциев разветвлённый?

– Не особо разветвлённый, не слишком дружный, не самый древний. Серединка на половинку. Всё просто, эта Клодия – родная тётка Гнея, нашего, как ты его назвала, многообещающего молодого человека. Сестра его отца.

– И она могла передать племяннику артефакт… А зачем? Если это родовое сокровище Помпеев, им может пользоваться кто-то другой? Марций?

Мессере пожал плечами.

– Почему нет? Есть ритуал переподчинения артефакта, для мага уровня Клодии – как нечего делать. Так что линия прорисовывается: Клодия отдала какие-то артефакты из добычи любимому племяннику…

– А может и вовсе по его заказу вскрывала? Ладно, это сейчас неважно.

– Может, и по его заказу, – учитель согласился охотно, явно ему и самому это приходило в голову. – Тем более, что там было несколько целительских артефактов из числа древних. Сейчас таких просто не делают, некому. Гней сделал копию кинжала и передал его исполнителю на вашей странице. Исполнитель оказался непрофессиональным, и кинжал полетел мессере Михаилу не в сердце или глаз, а в плечо. Как, кстати, он себя чувствует?

Папа подошёл ко мне и забрал из рук зеркало.

– Доброй ночи, мессере Василис! Всё хорошо, спасибо. Вы не зря тогда надавили на меня, заставляя проявить целительскую магию, благодаря ей я и сам быстро пришёл в норму, и жене почти срастил ногу и ребра.

– Замечательно! Ну, а что на вашем конце цепочки, удалось выявить, кто против вас работает?

– Мы в процессе. Надеюсь, завтра будут новости. Ну, возвращаю зеркало Кате. Всего доброго!

Что же, мне оставалось задать последний вопрос.

– Учитель, со стороны Клодии это была месть за смерть Гая Валерия Басса?

Он рассмеялся.

– Вовсе нет! Она рассчитывала, что благодаря артефактам племянник сможет приобрести имя в целительских кругах быстрее, чем просто добросовестно работая. Ну и в принципе, так бы и произошло. Собственно, тут легко понять, почему защиту домуса Помпеев вскрыли грубым рывком, – кажется, мессере Василис оседлал любимого конька, глаза его заблестели, морщины расправились. – Общеизвестно, что чем дольше маг контактирует с объектом, тем более чёткий след ауры на этом объекте отпечатывается. Действительно, если бы в ту ночь в патруле не было довольно сильного мага, если бы тот не решил, что домус Помпеев нужно проверить… Никто бы ничего не заметил очень долго, и уж точно не привязал бы Клодию, известную магичку из почтенного семейства, к вульгарной краже. Что подводит нас к важной мысли, – он поднял указательный палец.

– Какой, учитель?

– Ты скажи, ученица!

– Что надо тщательно заметать следы? – улыбнулась я.

– Само собой! Но в первую очередь, нужно хорошо знать теорию! Всё, Екатерина, спокойной ночи. Связь завтра вечером.

Уже отложив зеркало, я сообразила, что не задала важного вопроса: когда именно Гней Марций и так далее пользовался зеркальным переходом? И когда шёл обратно? И есть ли у него ментальная магия или артефакт для ментального воздействия? Но зеркало оставалось пустым, на повторный вызов мессере Василис не ответил.

– Оставь старика в покое, Катюша, – остановил меня папа. – Завтра спросишь.

Глава 22

В агентстве было тихо. То есть, никто не трепался в курилке, не слонялся по офису с рассказами о вчерашнем хоккейном матче или концерте классической музыки, не сидел в кухне с чашкой чая. В большой комнате три стола были заняты, за ними сидели двое молодых людей и женщина лет сорока. Молодые люди что-то делали в компьютерах, женщина просматривала бесконечные картонные папки с документами. Стопка этих скоросшивателей справа от неё была примерно такой же, как и слева, так что дорога ей явно предстояла долгая. Папа первым делом заглянул в эту комнату, к оперативникам, как я понимаю. Хотя какие там оперативники, ни тебе пистолетов, ни погонь, одни бумаги…

– О, Михаил Александрович! – оживилась женщина. – Неужели отпуск уже закончился?

– Нет-нет, Мария Вениаминовна, я на минутку, просто к Равилю Тимуровичу забежал поговорить. Он на месте? – женщина кивнула, а папа посмотрел в сторону пустого рабочего места. – А Денис где?

– Отпросился, – ответил молодой человек, сидящий слева, симпатичный брюнет с синими глазами. – То ли зуб заболел, то ли что-то в этом роде.

– Ясно. Ну вот, Катя, это наши с мамой сотрудники: Мария Вениаминовна, Николай, Павел. Это моя дочь Екатерина, господа, прошу любить и жаловать.

Присутствующие вразнобой поздоровались, глядя с любопытством, папа помахал всем рукой и под локоть вывел меня в коридор.

– Как ты поняла, это рабочая зона, – он кивнул в сторону комнаты, из которой мы вышли. – Вон там переговорная, если с клиентами мы встречаемся здесь, на территории офиса. Это бывает редко, обычно мы с мамой ездим к ним. Вон кабинеты главного бухгалтера, Равиля, мой и мамин. Ну, и технические помещения – серверная, кухня, кладовка, туалет.

– Понятно. Идём к Равилю?

Кабинет второго лица в агентстве – ну, если считать родителей за единое целое! – был небольшим и очень функциональным. Хороший большой стол с ноутбуком, кресло, два стула, в дальнем углу сейф, у стены шкаф… с бумагами, наверное, дверцы были сплошными, без стекла. За шкафом на стене висели несколько грамот или подобных официальных бумаг. Ничего личного, ничего, что позволило бы считать сидящего в кабинете человеком.

Он поднялся из-за стола и улыбнулся. Одними губами, глаза эта улыбка вовсе не затронула.

– Михаил, рад видеть, – они обменялись рукопожатиями. – Катя? Давно ты не появлялась, надо же, как выросла.

– Здравствуйте, Равиль Тимурович.

«Это не Вишневский, – подумала я быстро. – Поцелуев не будет. Значит, будет рукопожатие». И шагнула вперёд, протягивая ладонь. Равиль задрал брови, но ответил. Того мгновения, на которое наши пальцы соприкоснулись, мне хватило, чтобы понять: это не он. Посмотрев на папу, я слегка качнула головой. Он улыбнулся и сел у стола.

– Мы на минуту, Равиль, просто рядом были. Я выйду, как и планировалось, через неделю, Ольга слегка